— Как у нас дела? — спросил Майкл. — По-моему, мы побеждаем.

— Побеждаем так уверенно, что я могу поберечь себя для настоящего боя, — ответил Габриэль. Он смотрел направо, где натягивали луки Гаджи, Робин Картер и Скрант, на тысячи людей: сотни из них он знал лично; на Дубовую Скамью, которая выкрикивала приказы. А дальше на равнине яркое солнце освещало красных вардариотов, заворачивавших внутрь, и там был Зак, а схоларии обнажали мечи, и они сияли, как копья небесного воинства.

Магистры скакали вперед.

Фаланга вражеских копьеносцев таяла под стрелами наемников, но они все еще стояли, упрямо и зло, будто ждали чего-то. Ничем не защищенные арбалетчики лежали длинными рядами в вулканической грязи, похожие на обломки кораблекрушения, выброшенные на берег после шторма.

Подтянулись пушки Эдварда. Люди бежали вперед под прикрытием уцелевших нордиканцев, тяжелые бронзовые стволы прыгали вверх и вниз — каждую пушку тащили сорок сильных человек, а еще дюжина придерживала лафеты.

Вражеская воля сотворила заклинание, но пассивный щит надежды и радости, созданный Габриэлем, увел его в землю. Габриэль даже не подозревал, что создал волну шириной во весь строй красного отряда, что, когда он шел вперед, волна тоже катилась вперед, как великая сила Диких.

Вспотевшие пушкари остановили Бланш — так звали первый фальконет. Кэт Таррел, щурясь и стирая с лица пыль, поправляла ствол, пока дуло не оказалось нацелено точно на центр фаланги копьеносцев.

Другой подмастерье вышел вперед с деревянным цилиндром, перевязанным бечевкой. Внутри прятались сто сорок четыре железных шара. Заряд сунули в пасть дракона.

Морган Мортирмир раскинул руки и посмотрел на жену.

— Все готовы?

Танкреда послала ему воздушный поцелуй. Мальчик-ифрикуанец закрутил в воздухе пальник, как будто делал это всю свою жизнь, и поднес его к запальному отверстию. Двадцать четыре железных шара пролетели через край вражеской фаланги, пробив плотный строй тварей.

Раздался пронзительный визг.

Выстрелила Кайтлин — вторая пушка.

Затем Кларисса — третья.

Морган творил заклинания. В реальности его, Петрарку и Танкреду на мгновение охватил свет, а затем бесчисленное количество огненных стрел взметнулось в небо. Они лопались и взрывались все разом, и десятки тысяч злобных красных вспышек устремились к земле, изгибаясь и поворачиваясь под невозможными углами, как молния в пасмурный день.

На все это потребовалось столько же времени, сколько нужно священнику, чтобы сказать «Аминь».

Они ударили все вместе, молча.

Габриэль взмахнул мечом.

— Вперед!