— Милорд, я думаю, в него попадет каждый наш выстрел. Очень уж оно… большое.

— Что происходит? — спросил сэр Майкл, пеший. Все комитаты императора слезли с коней, и их копья тоже. Белые волшебные листья шелестели перед ними, отводя самые ужасные эманации врага.

— Тогда научим их основному закону войны, — сказал Габриэль.

— Какие еще законы, господи, — проворчал Майкл. — Что еще за закон?

— Нельзя победить одной магией. Можно убивать людей, но нельзя захватить территорию или удержать ее. Видишь вон ту башню из червей? Это вовсе не чудовище. Это полное отсутствие эффективной пехоты.

Майкл посмотрел на червей. У них не было ни огромных клыков, ни светящихся глаз, ни хотя бы подобия лица. Ни тысячи ног, ни волосков на туше. Это были просто мириады извивающихся червей.

— Господи, надеюсь, ты прав, — сказал Майкл.

— Ненавижу, когда ты называешь меня богом, — усмехнулся Габриэль, на мгновение становясь прежним. — Давайте стрелять.

Эдвард поклонился. Габриэль взял копье и прошел в самый центр строя. Анна встала у него за спиной, а Калли готов был стрелять.

В землю рядом с собой он воткнул десять стрел для убийства чудовищ. И каждый лучник — тоже.

Эдвард пошел направо, пожал руку Герцогу, наклонился над пушкой, посмотрел и буркнул:

— Тут ничего не происходит.

Пальник опустился, и Эдвард отскочил в сторону, чтобы не попасть под откатывающуюся пушку. На расстоянии пятисот двадцати одного шага первое железное ядро врезалось в одайн. Оно прошло насквозь, давя отдельных червей, и вырвалось с другой стороны, облепленное рваными червями.

Выстрелила вторая пушка, Герцог отскочил от колеса, а заряжающий Эдварда уже сунул в дымящийся ствол мокрую овчину. Галлеец Жирон ле Куртуа опустил пальник.

Выпалила третья.

Серный пороховой дым окутал позицию Габриэля.

Одайн подняли массивный щит в реале.

— Вот так, — сказал Мортирмир.

— Первая пушка, — велел Эдвард.

Вам!