— Это двусмысленность? — поинтересовался он.

— Тебе помочь с доспехами? Или просто уйти и оставить тебя на волю судьбы?

А через несколько тихих мгновений он положил руку ей на живот и почувствовал, как шевелится его сын или дочь.

— Ты бы поспал, — сказала она.

— Не хочу спать. Я хочу, чтобы меня миновала чаша сия. Я хочу, чтобы время остановилось.

Она поцеловала его.

— Раз уж мы не можем заставить время остановиться, мы можем заставить его бежать быстрее.

— Я люблю тебя, — сказал он со смехом.

Она тоже грустно рассмеялась: плач был бы пустой тратой времени.

Закат. Начался долгий красивый закат последнего мира, мира, очищенного от хищников одайн. Сквозь врата, за откинутым пологом шатра, Габриэль видел снег. Сегодня шатер императора был почти пуст. Габриэль стоял в огромном красном помещении, пока Йон Ганг, Хэмуайз и Анна Вудсток надевали на него только что отполированные золотые доспехи. Поочередно заходили его офицеры, обменивались с ним несколькими словами, объятиями или рукопожатием. Вошел сэр Майкл, взял точильный камень и принялся точить кинжал.

Пришел Морган Мортирмир и встал, наблюдая за ними.

— Я закончил обрабатывать оружие. Все готово. Весь малый отряд. Большая часть наемников. На самом деле все, но некоторые захотели еще кинжалы, копья, и я не…

— Морган, — сказал Габриэль.

Молодой магистр покраснел.

— Мы победили тень, волю и мятежных одайн. Мы победим и сейчас.

Мортирмир кивнул. Руки у него дрожали, и Габриэль сжал его ладонь. Мортирмир внезапно обнял своего капитана.

— Ты так близко, — пробормотал он.

— Я знаю, — ответил Габриэль.

— Не надо колдовать. Ты больше никогда не должен колдовать. Не надо.

Улыбка Габриэля никак не была улыбкой святого.