— Мастер… — Эдвард никогда раньше не перебивал своего учителя, но, насколько ему было известно, мир оказался на грани гибели. — Мне очень хочется послушать, как отливали пушки, но я привел вам тысячу человек.

— Тысячу? Они умные? Сильные? — Пиэл улыбнулся.

— Да, — сказал Эдвард.

— Для мастерской? — многозначительно спросил мастер Пиэл.

— Для войны, мастер. Обслуживать пушки. Я их учил… то есть Герцог, Том и я учили. Как мы и обещали.

Эдвард поклонился и махнул рукой своим воинам, которые стояли в три ряда на дороге. Мастер Пиэл подошел и посмотрел на них, а потом перевел взгляд на Эдварда.

— Мастер Суинфорд сделал бумагу, без которой у нас не было бы зарядов. В мастерской мастера Донна изготовили порох из порошков, которые нашел для нас мастер Гауэр. Госпожа Бенн выплавила железо. Мастер Ландри отлил пушки. Шестьсот сорванных с работы ткачей и меховщиков помогали делать лафеты. Это самое большое предприятие, которое мне приходилось обустраивать за такое короткое время. Я очень много узнал.

Он посмотрел на стоявших рядами людей в опрятных черных шерстяных коттах и шапочках, в полосатых шоссах: кто в простых, кто в разукрашенных. Роскошные шоссы стали отличительным знаком пушкарей, дополнявшим строгие и вечно перепачканные порохом и сажей котты.

— А ты обучил людей.

Он подошел к высокой красивой женщине с пухлыми губами и массивными золотыми серьгами в ушах.

— Сударыня?

— Мастер, — сказала она с сильным этрусским акцентом.

Пиэл кивнул и перешел на низкую архаику:

— Что, если я спрошу вас, сколько пороха потребно, чтобы выстрелить шестифунтовым железным ядром на пятьсот шагов?

Она поклонилась, явно встревоженная — это было видно даже в темноте.

— Мастер, я не могу сказать. Мне нужно знать и длину ствола, и качество poudre… а уж если пушка незнакомая… Ну, начну с половины мешка, просто на пробу.

— Они все так хороши? — спросил Пиэл своего бывшего ученика.

Эдвард улыбнулся высокой женщине.

— Нет, мастер. Сабина лучше многих. И кухарка отличная, и пушкарь хоть куда. Не все так хороши.

— Приходите ко мне в любое время, мадемуазель. — Пиэл поклонился.