Я, внимательно следившая за мальчиком, заметила, как он напрягся.

– Он должен расти на Терре! – неожиданно повысил голос свекор.

– А вот это решать ему. Майли, поди сюда, не бойся. Я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз.

Бледного и дрожащего, едва-едва освоившегося с игрушками и снова замкнувшегося, Бьёрн увел сына в нашу комнату. Взоры «родственников» обратились на меня и Любиму.

– Значит, вас это полностью устраивает? – с нажимом спросила свекровь.

– Что «это»? Ваш сын, наша дочка, этот дом? В любом случае, всё вместе и по отдельности – да, устраивает.

– Жизнь в глуши – не для Бьёрна, – сказал свекор. – Вскоре он устанет валяться в гамаке и снова захочет в космос.

– И я отпущу его.

Они поглядели на меня пронзительно, а я спокойно улыбнулась.

– Мама, а ктё это? – спросила Любима. Она долго рассматривала чудных незнакомцев, и, внимательно изучив их, решила провести стандартный опрос.

– Бабушка и дедушка, родители папы.

– А, баба и деда… А пачиму они такие злие?

Свекровь даже рот открыла, глаза ее вспыхнули, но я подняла ладонь, давая понять, что, если она сейчас что-то грубое скажет малышке, я выставлю их из дому, наплевав на вежливость. К тому же девочка не сказала ничего страшного, лишь правду.

– Устали с дороги. Ты поможешь мне нарезать и разложить пирог?

– Дя!

Я делала это неспешно, ожидая, когда вернется Бьёрн. Любима всё поглядывала в коридор, и роняла куски как попало. Майли ей понравился.

– Пойду к папе! – не выдержала она.

– Нет, милая. Не надо его отвлекать. Они разговаривают.

– Мальчик здесь не останется, – сказал свекор. Удивительно, но они даже не представились, полагая, видимо, что их имена я должна знать. И тут на кухню вошел Халли – в своем обычном домашнем виде, лохматый и веселый.

– И ты здесь! – воскликнула свекровь. – Халлиус Сквирэ!