– Кажется, этим она в меня.

– Ага. Любимкин, ты не забыла одно важное слово?

– Забыла, – подтвердила малышка. – Неси ни-ме-дле-нно!

Мы с Бьёрном прыснули.

– Нет, Любима, – сказал он, – мама имеет в виду слово «пожалуйста».

– Позалуста! – повторила дочка. – Мама, мамик, поза… зуста!

Посмеиваясь, я пошла в спальню и достала большую коробку. Год назад она с радостью совала фишки из игры в рот, и вот теперь называет все, что на них нарисовано.

Когда спустя полчаса в гостиной появились остальные, радостным восклицаниям не было конца. Мун то и дело хлопал друга по плечу, Аврора широко улыбалась, Ариэль глядела на Бьёрна с нежностью, а он сразу заявил, что сынишка – копия Муна. Нам было хорошо, и, как это ни удивительно, день выдался прекрасным. Небо выплакало весь дождь, ветер просушил тропинки. Когда мы наговорились, (Бьёрн не стал рассказывать про «Сколопендру», объяснив только, что смог вернуться благодаря самоотверженности Халли), новоиспеченный супруг предложил прогуляться до корабля. Он трепетно помог дочке обуть желтые сапожки с рыбами, а мне подал длинный плащ. Даже не знаю, что было приятней – наблюдать, как Бьёрн обращается с Любимой, или его взгляды, бросаемые на меня – полные обожания, ласковые, теплые.

Снаружи было солнечно, но прохладно и ветрено, и осенний сад улыбался. Трава стала желтой, клены покраснели, а рыжие пятна крыжовника спорили с оранжевой облепихой. Любима шла между нами, порой вцепляясь покрепче и повисая на руках. Этот новый способ передвижения приводил ее в неописуемый восторг. От заливистого смеха птицы звонче щебетали, и мне казалось, что лес хохочет вместе с нами.

– Ищё! Позазуста, ищё! Высе! – и снова мелодичная трель на весь сосновый бор.

Бьёрн оставил корабль на том же месте, что и прежде, и Любима тотчас принялась болтать, осматривая огромную птицу:

– Навица. Касивый. Больсе, чем у дяди Люна. Селенький. В звездочку. Окосецки. Много-много-много дылочек…

Мы не могли сдержать тихого смеха. Любима продолжала комментировать каждую деталь, и Бьёрн предложил нам подождать снаружи.

– Это чтобы вы подарок заранее не увидели.

– Ну, лядно, – вздохнула Любима. – Подоззём. Мама, ти видела коёсики?

– Это просто круги, они не для езды, – ответила я.

– А-а-а…

Она бегала кругом корабля, задирая голову, и вдруг остановилась, как вкопанная.

– Собака!!!

От этого вопля я чуть не растянулась на ровном месте – к Любиме вразвалочку бежало пушистое пухлое чудо с вишневыми глазками-бусинами и сияющей белой шерсткой. Щенок был крупным, и стало ясно, что из него вырастет нечто гигантское.