Смазанное движение. В глазах потемнело.

«Мама, прости меня…»

* * *

— От улыбки солнечной одной

Перестанет плакать самый грустный дождик.

Добрый лес простится с тишиной

И захлопает в зеленые ладоши! — продолжал звучать задорный мотивчик.

Плавно, словно перетёкшая с места на место ртуть, уже совсем не смешная фигура в дешёвом маскарадном костюме наклонилась к одной из многочисленных луж крови и, макнув в неё палец, нарисовала на безликой маске кровавую улыбку.

— А-а, нам хана!!! — заорал какой-то паникёр и пустился наутёк.

— Валим! — оглянувшись на лежащих товарищей, поддержал его следующий, и бегство приняло повальный характер.

— Эх, даже допеть не дали, хихикс. Какие непослушные детки! — начавшие разбегаться неблагодарные слушатели оказались вырублены в ту же секунду.

По правде говоря, некоторые отключились «с концами», а часть получила тяжелые черепно-мозговые травмы. Впрочем, пару часов они протянут, а больше и не надо.

* * *

Немного успокоившись, я стал связывать отключившихся их шнурками и ремнями.

«Нет, стоит прекращать такие концерты. Это чертовски весело, но чересчур уж нездоровое веселье», — я тихо выдохнул, покачав головой: слишком близок и сладок оказался омут безумия.

Марионетка-пулемётчик осталась блокировать спуск с приказом беречь дорогие патроны, которые его роторная дура поглощала быстрее, чем я сладости.