Но пройтись и убрать с дорожки следы огромных ступней всё равно придётся.

В общем-то, это моя ошибка. Не приказал убивать чисто — вот Прапор и действовал в привычной манере. Помимо личной мощи, именно любовь к подобным расправам и наводила ужас на стражу с гражданскими в зоне обитания его банды революционеров.

Пора привыкать к роли командира отряда туповатых, но исполнительных миньонов. Привычка отвечать только за себя играет не в мою пользу.

Низкая инициатива, средненькое тактическое и никакое стратегическое мышление — бич всего Отряда.

Как и большинство остальных проблем, эта имела один источник во многих лицах.

Крайне «дальновидные» и «высококомпетентные» отцы-командиры не любили отвечать на вопросы и привили ребятам привычку, молча взяв под козырёк, исполнять даже самые муд… рые указания.

Все наши знали, что раздражать начальство, пытаясь прояснить подробности миссии, чревато неприятностями вплоть до карцера и лишения «лекарства». Вот и гибли ребята, тупо следуя приказу и действуя в лоб там, где стоило подумать и зайти со стороны. А как иначе, если из нас старательно выбивали — и ведь выбили! — всю инициативность?

Мне чем дальше, тем сильнее казалось, что даже кучка бродяг с улицы справилась бы с управлением Базой лучше наших старших офицеров. Те хотя бы не мешали бы работать.

По пути к следующим целям обнаружил двух служанок, которые сидели в кладовке. Фигуристая белокожая блондинка и изящная загорелая брюнетка хоть и пытались вести себя тихо, даже дыша через раз, но от обнаружения это их не спасло.

— Сидите тихо — и останетесь живы, — изменив тембр голоса, сказал девушкам и запер кладовку снаружи. Маска искажала звук речи, так что по идее посторонние не могли понять, какого возраста или пола укрытая ею персона.

Не дав далеко отойти от запертых в кладовке служанок, на меня буквально налетела толстуха с мелким шкетом на буксире. Аккуратно ударив ладонью в основание черепа, вырубил заголосившую тётку и хнычущего паренька лет пяти-шести, после чего отволок в кладовку новых постояльцев.

«И зачем я страдаю ерундой? Зачистил бы всех, как тех поваров на кухне — и горя б не знал, а тут возись с ними», — проскочила предательская мыслишка, сопровождаемая холодком в груди и ворохнувшейся кровожадностью.

Такой шаг даже в чём-то оправдан: существовал слабый шанс, что на меня выйдут благодаря свидетелям. Но совсем уж скатываться во мрак и убивать невиновных «на всякий случай» или оттого, что лень с ними возиться, не хотелось.

Тем более идя на поводу давления тейгу.

Привыкнув корректировать (пусть пока не всегда удачно), реакции слившихся личностей и точно зная о факте влияния артефакта, почувствовать чужеродный фон оказалось не так уж сложно.