Как-то сомнительно.

Инерция мышления? Сопротивление коннозаводчиков и создателей химер? Или хозяева производственных мощностей настолько обленились, что вообще не желают вкладываться в новые проекты? А как же изобретатели-энтузиасты? Непонятно.

Если вернуться к политике, напрашивался вывод, что смена правительства — пусть и не совсем бесполезна, но коренные проблемы Империи не решит. Нужно менять правящий класс, интересы которого оно представляло. Для начала стоило убрать хотя бы владевших землями и производствами лордов, в интересах которых и принимались законы.

Уничтожить вековые монополии, а так же отобрать у дворян исключительное право на владение землёй, право не платить налоги и прочие вольности… всё это стало бы очень хорошо для экономики, но явно непросто на практике.

Да… непросто. Похоже, сохранить Империю будет сложнее, чем казалось. А уж обойтись без большой крови и вовсе вряд ли удастся. Даже у законопослушных японцев с их проведённой сверху революцией Мэйдзи, которая по большей части «переодела» феодалов в собственников — и то не обошлась без внутренней войны. Впрочем, не человеку, половина познаний которого происходила из аниме и фильма «Последний самурай», рассуждать об истории этой страны.

Размышления о неизбежности революции ни на коп* не прибавляли симпатии мятежникам, но заставляли задуматься об их потенциальной полезности.

/* — медная монета, от латинского Cuprum/

Не нужно быть гением, чтобы понять: даже поднявшись на самую вершину власти, реально что-то поменять окажется крайне сложно. Любая попытка изменить существующий порядок вызовет ожесточённое сопротивление. Всегда вызывает.

Хотя, конечно, близящееся «время перемен» играло на руку любому реформатору, значительно расширяя окно возможностей и превращая немыслимое просто в опасное и сложнореализуемое.

Попытка отобрать привилегии, безусловно, вскинет на дыбы всех наслаждающихся нынешней действительностью. Но так ли их много? Точной статистики я в руках не держал, но где-то слышал, что сколь-нибудь серьёзными землями и средствами производства владело не более десяти процентов дворян, остальные оставались мало- и безземельными, не блистая особым богатством. Что простым благородным с лишения тех вольностей, которые у них и так прописаны лишь на бумаге? Поманить их красивой морковкой в виде освободившихся высших чинов — и они сами вцепятся в глотки более удачливых и от того ненавистных конкурентов!

Само собой, те десять процентов в обычных обстоятельствах могли сломать спину любому, кто начал бы скалить в их сторону клыки. Но тут всплывало обстоятельство намечающейся гражданской войны, которая позволит под благовидным предлогом выбить самых могущественных и опасных противников. Как говорится, «война всё спишет» — тем более война междоусобная.