— Не-не, чего сразу реванш?! Я ж по-дружески! Не надо мне тут этих твоих улыбочек! — брюнет с преувеличенным испугом замотал головой, дотронувшись до рёбер. — Ты и так меня всего изукрасила. Я под одеждой теперь весь красно-сине-чёрный, как матёрый пират в татуировках! Хочешь, покажу?

— Не думаю, что увижу что-то интересное. Хм, хотя… Кей, а ты не хотел бы поучаствовать в исследованиях?

— Ай-ай, Куроме-чи, неужели ты хочешь меня, — парень пошло поиграл бровями, — исследовать?

— Да, тебе повезло. Мне нужен живой материал, кхм, то есть я хотела сказать — отважный доброволец с высоким уровнем духовной силы. Хочу провести проверку устойчивости одарённых к воздействию энергии Яцуфусы. Меня тут посетила отличная идея, и если всё получится — Яцу сможет оставлять очень болезненные незаживающие раны, почти как клинок Акаме! Правда, круто?! Так ты поможешь мне? По-дружески?

— Ладно-ладно, могла и сразу сказать, что не в настроении, — парень сделал несколько шагов и плюхнулся на своё сиденье. — Хватит строить из себя начинающего маньяка, у тебя слишком реалистично получается, подруга. Мягче нужно быть, мягче! — вытянувшись вдоль сиденья, повторил парень. — Но чего ты в этой скукотени такого интересного выискивала?

— Уже ничего, просто размышляла над прочитанным. Занимательное чтиво.

— Стоп-стоп! Куроме-чи, ты хочешь сказать, что реально заглотила этот снотворный кирпич? Ты стала гением, а мы не заметили? — приподнявшись на своём месте, Кей скептически посмотрел на меня через спинку. — Там же нудятины на неделю!

Я почувствовал любопытные взгляды Натала и Бэйба.

— Так ты об этом? — на свет был извлечён запас вкусняшек и, отложив книгу в сторону, я принялся восстанавливать запас потраченных мозгом калорий. — Просто освоила новый фокус. Что-то вроде ускорения, но только для способности думать. Не слишком полезно в бою, но зато помогает быстрее читать и разбираться с бумагами. — Эффективность навыка я намеренно приуменьшил. Потому что сильно сомневался, что ребята, не освоив его на высоком уровне, смогут показать что-то, сопоставимое со мной, а при реальном описании своих возможностей это могло вызвать вопросы.

— И как сложно этому научиться, Куроме? — заинтересовался Натал, как основной составитель отчётов.

— Не знаю, у меня почти случайно вышло, — моя рука задумчиво погладила пушистый мех вернувшегося и освобождённого от бантиков некрокролика. — Но сам принцип не слишком сложный, — ненадолго замолчав, я попробовал подобрать слова для описания механизма действия навыка.

Объясняя принципы создания пока безымянной техники (а может, и известного всем, кому нужно, велосипеда), я на своей шкуре почувствовал затруднения Прапора, у которого требовал описание его пассивной защиты. Облечь в слова эфемерные ощущения оказалось крайне сложно. Способность думать в десятки раз быстрей, конечно, помогала, но и с ней доходчиво объяснить, что да как, оказалось непросто. Приходилось напрягать и так натруженную анализом прошлого гудящую голову и осмысливать сами собой получающиеся вещи, чтобы облечь их в слова.