– Нет, валлийское. У нас есть старая семейная легенда о том, как мой дедушка ушел в море ласкаром[50], как их раньше называли, и в Кардифе ему разбила сердце прекрасная валлийка. – Она рассмеялась. – Мое имя всех сбивает с толку, пока я не объясню. А что вы собираетесь делать в Гонгилунге, Дональд? Или я лезу не в свое дело?

– Вовсе нет.

Дональд мельком оглядел поток транспорта, в который они только что влились: по обе стороны от них катили миниатюрные грузовики на педальном ходу, среди которых мелькали малолитражки на батарейках, везшие или пассажиров (в невероятном количестве, по пять-шесть человек на машинку, не большую его риксы), или мешки, тюки и коробки неопределенного вида товаров. Над трассой висели некогда яркие, но теперь поблекшие от дождя плакаты-перетяжки: одни восхваляли маршала Солукарту, другие призывали ятакангцев освободиться от европейских предрассудков.

– Я… э… буду освещать программу генетической оптимизации для «АнглоСлуСпуТры», – добавил он.

– Правда? Как интересно! Вы специалист в этой области?

– До некоторой степени. То есть у меня степень по биологии.

– Понимаю, что вы хотели сказать этим «до некоторой степени». Тому, что сделал тут Сугайгунтунг, в колледже, по всей видимости, не учат, так?

– Вы сами что-нибудь в генетике понимаете?

Бранвен нехорошо улыбнулась.

– Поверьте мне, Дональд, в такой стране, как моя, нельзя быть женщиной детородного возраста и не знать о ней хотя бы чего-нибудь – если только ты не глупа или неграмотна.

– Пожалуй, так. – Дональд помедлил. – Кстати, а что привело вас сюда? Дела или развлечение?

Ответа пришлось ждать довольно долго. Наконец она сказала:

– Откровенно говоря, болезнь.

– Болезнь? – пораженно переспросил он и повернулся к ней всем телом, насколько позволяло узкое сиденье риксы.

– Клянусь, это не заразно. Я не стала бы отвечать на вашу доброту такой гадкой выходкой. – Она выдавила смешок, от чего их рикса повернул голову и едва не въехал в малолитражку, проскочившую прямо перед его передним колесом.

– Нет. Если вы генетик, то о моей болезни скорее всего слышали. У меня… э… как же это будет по-английски! – Она щелкнула пальцами, и он поспешно поймал ее за руку.

– Не делайте этого в Ятаканге! – сказал он и, извиняясь, улыбнулся водителю, который снова обернулся к ним – на сей раз подозрительно. – Помимо определенных, особо назначенных дней в году это приносит несчастье. Считается, что этим жестом вы призываете духов своих предков!

– Господи помилуй! – В притворном испуге она прикусила костяшки пальцев другой руки. Дональд запоздало сообразил, что все еще держит ее за руку, и отпустил тонкую кисть.