– Это не простая страна, – сказал он. – Вы только что собирались мне рассказать…

– Ах да. Как называется болезнь, когда кости производят слишком много кровяных телец, которые убивают бактерии?

– Лейкемия.

– Вот-вот, это слово я и забыла.

– Но это же ужасно, – сказал Дональд, искренне расстроенный. Ведь на дворе двадцать первый век, и, казалось бы, все разновидности рака, включая рак крови, давно уже стали заболеванием старости, когда начинают сдавать регулирующие обмен веществ механизмы. Для молодых уже существует лечение, и целые своды законов регламентируют производство и применение канцерогенных веществ.

– Думаю, в Америке оно теперь редкость, но в моей стране встречается довольно часто, – сказала Бранвен. – Мне повезло, мой муж, как вы знаете, умер, и я унаследовала достаточно денег, чтобы приехать сюда на лечение, которое невозможно получить в Индии.

– Что за лечение?

– Методику разработал все тот же доктор Сугайгунтунг. Я мало что о ней знаю.

Они выехали к длинному спуску, улица здесь ныряла в самое сердце Гонгилунга, и с обеих сторон ее обрамляли дешевые с виду и похожие на муравейники многоквартирные дома. Некоторые украшали вездесущие транспаранты с политическими лозунгами. К немалому смятению Дональда, их водитель снял с педалей босые ноги и скрестил их на руле, а обеими руками достал сигарету и закурил, держа в горсти от дождя, который грозил ее намочить. Дональд заметил, что все остальные водители делают то же самое, и потому смирился.

– Я, помнится, про это читал, – нахмурившись, сказал он. – Если мне не изменяет память, лечение проходит в две стадии. На первой костный мозг заражают особым вирусом, который создает замену неконтролируемому естественному генетическому материалу. Затем, когда вирус снижает выброс лейкоцитов до нормального уровня, необходимо вывести эту «замену» и завершить работу, введя реплику исходного ядра клетки…

– Откуда мне знать? – пожала плечами Бранвен. – Мне известны только две вещи: во‑первых, лечение будет дорогим, а во‑вторых – болезненным. Но я рада, что сюда приехала.

Несколько минут возникшее после ее слов молчание нарушал только шорох колес по мостовой и случайные рассерженные выкрики водителей, решивших, будто кто-то ущемляет их право проехать первыми. Дональд никак не мог подобрать слов. Он только глядел на красивое лицо Бранвен и видел в нем одно лишь горе.

– А мне ведь всего двадцать один год, – наконец сказала Бранвен. – Я могла бы прожить очень долго. И я так хочу прожить долго.

– И вы уже вдова?

– Мой муж был врачом, – с каменным лицом ответила она. – Его убила толпа, обнаружившая, что он использует вакцину, изготовленную из сыворотки свиной крови. Ему было тридцать три года.