– Или же девяносто пять процентов своей жизни проводит в воображаемом мире, как Салманасар, – шутливо откликнулся Норман. – На мой взгляд, недурной рецепт для того, чтобы кое-как брести по жизни. Впрочем, Джи-Ти едва ли стоит в этом обвинять – si momentum requiris[49].

Он жестом обвел окружающее их великолепие небоскреба «Джи-Ти». Избитая латинская цитата также относилась к тому периоду, когда он по кирпичикам выстраивал свой тщательно разработанный имидж.

Тут, к некоторому удивлению, Норман обнаружил, что Фостер-Стерн уставился на него, пораженно открыв рот.

– Что-то не так? – спросил он.

– Что? О… нет! – Фостер-Стерн оправился и ошарашенно покачал головой. – Нет, просто вы только что подали мне интересную мысль. И более того, наши психологи с такой ко мне ни разу не приходили, а это о чем-то да говорит. Они пачками несут ко мне в кабинет дурацкие, недодуманные идеи…

Норман недоуменно ждал. Фостер-Стерн едва ли был экспертом в теории информации, иначе был бы слишком занят в собственной области, чтобы принять назначение на пост, какой имел в совете директоров «Джи-Ти», но поскольку подразделение проектов и планирования всецело полагалось на компьютеры, он не мог быть и полным профаном.

– Только послушайте! – продолжал Фостер-Стерн. – Вам известно, что мы раз за разом пытались заставить Салманасара оправдать ожидания теоретиков и начать вести себя как сознательное существо?

– Разумеется.

– И… ну, не получается. Как определить, превратился ли он в таковое, само по себе проблематично, но психологи говорят, что смогли бы распознать личное предпочтение, например, пристрастие, основанное не на запрограммированных фактах, а на некоем предубеждении.

– Но если такое случится, разве Салманасар не станет бесполезен? – возразил Корнинг.

– Вовсе нет… В большинстве предлагаемых ему проблем элемент эгоизма отсутствует. Он сможет проявиться в какой-нибудь программе, которая, грубо говоря, непосредственно скажется на его собственном будущем. Ему придется заявить что-нибудь вроде: «Я не хочу этого делать, потому что мне от этого будет неудобно». Вникаете? А я начинаю спрашивать себя: может, причина, почему он ведет себя не так, как мы ожидали, как раз в том, что вы сейчас привели в качестве примера, Норман.

Норман покачал головой.

– Что разумное и, подчеркиваю, живое существо может девяносто пять процентов своего существования жить в вымышленном или гипотетическом мире? Салманасар – сплошь сознание, но без намека на подсознание, ну, может, только в том смысле, что до своих баз памяти ему нет дела до тех пор, пока он не подключает их для решения проблемы, к которой они применимы. Надо будет попытаться достаточно долгий период прогонять через него программы реальной жизни в реальном времени, и ничего больше. Может, тогда мы чего-то добьемся.