Уязвленная колкостью, тем более что исходила она от иностранца, хуже того, от круглоглазого, Тотилунг холодно сказала:

– Но когда мокер…

– Да! И все потому, что им сказали, что с мокером справиться невозможно! Но я-то это сделал, правда? Увидев это стадо трусов, я настолько вышел из себя, что бросился на него. Я, наверное, был вне себя от ярости, иначе… – Он осекся.

– Продолжайте, – велела Тотилунг. – Скажите, что вы собирались сказать.

– Иначе я не разбил бы им стеклянную дверь. – При одном только воспоминании в желудке у него что-то вздыбилось, и к горлу начала подниматься тошнота.

С полминуты Тотилунг сидела совершенно неподвижно, ее квадратное мужеподобное лицо не выдавало никаких эмоций. Наконец она выключила магнитофон и встала.

– Мне хотелось бы знать еще многое, – сказала она. – Но в нынешней ситуации… – Она пожала плечами. – Добавлю только пару слов в предостережение.

– Каких?

– Мы в Ятаканге не слишком жалуем профессиональных убийц, которые сваливаются к нам из других стран. Я лично позабочусь о том, чтобы с сегодняшнего дня и до отъезда вы были под постоянным наблюдением – отчасти из-за того, что вы сделали, но в гораздо большей степени из-за того, что вы, возможно, еще сделаете.

Она повернулась на каблуках, и констебль Сонг метнулся открыть перед ней дверь. Дональд услышал, как, перешагивая порог, она сказала кому-то:

– Ладно, теперь можете к нему зайти.

Медицинское обслуживание Ятаканга, возможно, и помогло истерзанному телу Дональда, но не сумело проникнуть глубже, чтобы исцелить его от шока. Тридцать четыре года беспечного существования не подготовили его ни к тому, что кто-то назовет его профессиональным убийцей, ни к пониманию того, что такой эпитет верен. Уйдя в себя, он едва обратил внимание на нового посетителя, вошедшего в сопровождении сиделки, которая была при нем, когда он очнулся.

– Мистер Хоган? – окликнул его незнакомец, потом повторил снова: – Мистер Хоган?..

Заставив себя повернуть голову, Дональд узнал мужчину с лысиной на макушке, которого спас от мокера. Теперь, когда он стоял, а не лежал, распростершись на земле, в нем было что-то мучительно знакомое, словно некогда давным-давно его лицо часто появлялось на телеэкране.

Дональд механически произнес приветствие по-ятакангски, а незнакомец ответил на хорошем английском:

– Пожалуйста, позвольте мне говорить на вашем языке… Мне слишком давно не представлялось такой возможности. Английский… э… а… сейчас вышел из моды… Ладно! Сэр, прежде всего мне хотелось бы выразить вам мои благодарность и восхищение, но думаю, любые слова будут для этого слишком немощны.