Углом глаза он все это время рассматривал Сугайгунтунга. Он знал, что ученому сильно за пятьдесят. Возможно, в силу возраста он придерживается некоторых старых обычаев, с которыми усиленно борется правительство Солукарты. Рискнуть стоило.

Существовало или некогда существовало одно ятакангское поверье: если один человек спас жизнь другому, спасенный должен – один, и только один раз – предоставить себя в полное распоряжение спасителя, сделать что-то, что может стоить ему жизни, которую только что приобрел для себя спаситель. До тех пор, пока он не вернет этот долг, он не сможет снова считать эту свою жизнь своей.

– Хорошо, профессор, – внезапно сказал он. – Есть кое-что, что мне от вас нужно.

Сугайгунтунг настороженно вытянул шею.

– Профессор, я не просто репортер. – Я еще и профессиональный убийца – ПРЕКРАТИ СЕЙЧАС ЖЕ! – У меня есть ученая степень по биологии, диссертацию я писал по палеогенетике. Послали меня сюда по той причине… По той же причине так нелепо было то, что я вас не узнал… В общем, я здесь, разумеется, чтобы освещать программу генетической оптимизации. Насколько я понимаю, ваше правительство поручилось, что сделает две доселе небывалые вещи, и использовало ваше имя как гарантию того, что они будут сделаны. Во-первых, оно намерено очистить ятакангский генофонд и позаботиться о том, что выживет только здоровый материал. А затем они намерены вывести улучшенную модель человека. Нашим экспертам трудно поверить, что, учитывая, сколько на сегодняшний момент у вас имеется квалифицированных генетиков, ваше правительство сможет выполнить хотя бы первую часть обещания, и вообще никто, кроме вас, не мог бы воплотить вторую. Поэтому позвольте мне спросить напрямик: это осуществимо? Потому что, если нет… Ну, разумеется, мне бы хотелось получить эксклюзивное интервью, разумеется, мне бы хотелось погулять по вашим лабораториям. Но это было бы пустой тратой времени.

Слыша собственные слова, он задумался, не свалял ли дурака. Как говорил Кетенг, американцам не хватает такта, а это был самый топорный подход, какой только можно было придумать.

Повисло молчание, которое, казалось, затянется до бесконечности. Он едва поверил своим глазам, когда увидел, как Сугайгунтунг один раз повел головой из стороны в сторону: нет.

Позабыв о синяках и порезах, Дональд рывком сел. Даже не обратил внимание на сиделку, которая метнулась к изголовью его постели.

– Профессор, вы хотите сказать…

Вскочив со стула, Сугайгунтунг принялся расхаживать взад-вперед по палате.