Но у него не было сил что-либо объяснять, а потому он только со вздохом кивнул.
– Э… боюсь, я не знаю вашего имени.
– Меня зовут Сугайгунтунг, – сказал мужчина.
Этот отрывок из «символа веры материалистов», который однажды показал ему приятель в колледже, возник в смятенном мозгу Дональда. Одновременно он думал: «Я не верю в такие совпадения», и еще: «Это произошло прямо у здания, где он работает», и еще: «Господи, ну и повод столкнуться с ним нос к носу!»
Ситуация была настолько абсурдной, что он начал давиться истерическим смехом, у Сугайгунтунга же вид стал встревоженный, словно ученый решил, что Дональд задыхается. Он жестом подозвал сиделку, но Дональд справился со своим приступом идиотского веселья.
– Я над собой смеюсь, профессор, что вас не узнал, – промямлил он. – Прошу прощения… Не присядете?
Очень осторожно – наверное, из-за раны на ягодицах – Сугайгунтунг опустился на освобожденный Тотилунг стул и, подавшись вперед, с серьезным видом сказал:
– Сэр, насколько я понимаю, вы репортер. Поскольку сейчас вы вполне могли бы писать мой некролог… – Он помялся. – Н-да, такой долг ничем не отплатишь. Но, может быть, есть что-то, в чем я мог оказать вам профессиональную помощь? Эксклюзивное интервью, экскурсия по моим лабораториям? Располагайте моим временем как пожелаете. Если бы не вы, у меня вообще никакого времени бы не было.
Как пьяный, пытающийся не выдать своего состояния, Дональд силился упорядочить разбегающиеся мысли. Благодаря действию транка он успокоился. Вернувшись мысленно к тому, что сказал сейчас Сугайгунтунг, он был поражен странным оборотом фразы ученого, и реле замкнулось в той части его мозга, где он хранил прочитанные и запомненные давным-давно незначительные детали – вроде таких мелочей, как не щелкать в Ятаканге пальцами.