Стоило им завернуть за угол, Дональд распахнул калитку и пропустил Сугайгунтунга вперед. Калитка выходила в лабиринт петляющих дорожек, который он разведал сегодня утром. Теперь – направо и вниз к морю.

Что мне делать, если этот паршивец Халяль меня подвел?

Но пока слишком рано думать про такие ужасы. Дональд, насколько смел, торопил Сугайгунтунга, прислушиваясь, стараясь отвлечься от свиста собственного дыхания и разобрать, нет ли за ними погони. Ничего. Вот они уже выскочили на тихую жилую улочку. Теперь им нужно идти не спеша, время от времени переходить на другую сторону, чтобы их не узнал кто-нибудь из местных жителей, вышедший прогуляться перед сном.

После бесконечного ожидания на перекрестке они увидели впереди такси, которое смогли подозвать. На нем они добрались до набережной и вышли на туристическом пятачке площади, где стояло несколько ресторанов, специализирующихся на жареной рыбе и ятакангских народных песнях. Стараясь идти с толпой, но при этом держаться в тени навесов и ширм, не подходить к мостовой на перекрестках, чтобы не привлекать к себе внимания, Дональд повел Сугайгунтунга в конец набережной, а оттуда – на берег, где днем видел тридцать-сорок рыбацких лодок.

На последнем участке пути сердце билось у него прямо в горле. Он едва не упал в обморок от облегчения, когда увидел, что хотя многие проа уже вышли в море и их огни подпрыгивали на волнах на фоне темной массы Дедушки Лоа, несколько еще стояли, уткнувшись носом в песок, их матросы медленно подтягивались, пересмеивались, передавали друг другу бутылки арака и сигареты. Именно это и обещал Халяль.

– Мой человек должен был договориться, чтобы одно из судов перевезло нас через пролив, – понизив голос, объяснил Дональд Сугайгунтунгу. – Подождите здесь, я пойду его поищу.

Сугайгунтунг кивнул. Его лицо застыло, превратившись в неподвижную маску, словно у него пока еще не было времени осознать последствия своего решения. Дональду не хотелось оставлять его одного, но иного выхода не было: лицо ученого было слишком хорошо известно, и он не мог показаться на глаза дюжине рыбаков.

Халяль пообещал, что на мачте зафрахтованной для них лодки вывесят синий фонарь. Не найдя ни одного такого огонька, Дональд снова занервничал. Впрочем, была одна лодка с фонарем на мачте, хотя он и не был синим. С растущим отчаянием он попытался убедить себя, будто цвет не имеет значения, – может, рыбакам не удалось найти требуемое синее стекло.

Трое мужчин готовили лодку к выходу в море, сворачивали на носовой банке типично ятакангские рыболовные сети и обливали их водой, чтобы они, как только их перебросят за борт, сразу ушли под воду.