— Хи-хи!
Весело! Представив, как всё это выглядит со стороны, сбиваюсь на короткий смешок, но всё же нахожу в себе силы подавить хихиканье и, направившись в следующую комнату-казарму, продолжить колыбельную. Она последняя для этих людей. Может, они и вели себя плохо, но позволить им дослушать песенку, знаменующую окончание их жизней — будет правильно. Тем более мне пока не нужен опытный материал, а с откачкой и сохранением чужой жизненной силы возиться лениво.
Оглядев дело рук своих, остро сожалею о том, что под рукой нет фотоаппарата, а имеющиеся навыки рисования можно назвать в лучшем случае средними.
Картина мирно лежащих или безмятежно опирающихся о стены и спинки стульев мужчин, чьи лица, в большинстве отмеченные пороком, сейчас умиротворены настолько, что кажутся по-своему милыми, была… красива. Наверное, у меня не всё в порядке с головой, но вид таких мирных — похожих на спящих — мёртвых бандитов, чьи тела ещё не до конца умерли и, возможно, видят последние предсмертные сны, заставлял улыбаться той улыбкой, что возникает у ценителя искусства, встретившего новое и завораживающее творение, красивое и полное смыслов.
Тряхнув головой, отгоняю наваждение. Вид, конечно, забавный, но не настолько, чтобы залипать на него почти целую минуту. Влияния со стороны Яцуфусы при самоанализе обнаружить не удалось. С подозрением кошусь на прикреплённый к поясу подсумок с печеньками — однако вспомнив, что на меня теперь почти не действуют яды и наркотики, только качаю головой. Видимо, сегодня просто такой вечер, навевающий приподнятое, вдохновенное и
Нездорово? Может быть, но я бы сказала — эксцентрично. Кому-то нравится охотиться на зверушек, а потом вешать на стены их головы, ну а меня вот привлекает немного иная сторона эстетики смерти. Бандиты и так подлежат ликвидации, так что здесь нет ничего плохого, верно?
Тем не менее, какими бы нынешние цели ни являлись слабаками и растяпами, не стоит совсем уж расслабляться до их окончательной ликвидации. Если данная часть логова зачищена, то пора навестить апартаменты главаря и его ближайших подручных. А потом можно наведаться и в подземелье к «страшному чернокнижнику».