«Могучие воители», охраняющие главаря, оказались почти таким же мясом, как рядовые разбойнички. Хотя сразу идти спать они почему-то не захотели. Может, они настолько тупые, что спица в мозгах им не страшна? Угу, как и отрубленная голова, без которой сии деятели продолжали пытаться что-то изобразить. Впрочем, негативная энергия, впрыснутая в мозг через ту же спицу, показала себя вполне действенной, усыпив очередного страдальца так же, как и других «малышей».

А если серьёзно, то парочка охранников, откровенно уродливых, но не очень похожих на Изменённых, казалась довольно странной. Опасности от них немногим больше, чем от троих обычных коллег, которые мирно успокоились после укола метательной иглой; но вот их живучесть и то, как странно они ощущались — это наводило на подозрения.

Да и моя непонятно чем вызванная весёлость проявилась ярче...

Попыталась проявиться.

Всё же благодаря вредной Яцу и её давлению на разум я достаточно неплохо научилась отгораживаться от ненужных или опасных эмоций. А желание завести новую песенку, начать пританцовывать или украсить интерьер художественно развешанными головами, грудными клетками и позвоночниками, да ещё посреди не полностью зачищенной базы неизвестного то ли колдуна, то ли алхимика — определённо неуместно.

И, возможно, навеяно искусственно.

Не думаю, что это оружие специально против вторженцев: всё же, если оглянуться назад, это чувство начало проявляться, стоило мне пересечь порог старого укрепления — и усиливалось по мере приближения к спуску. Учитывая тот факт, что бандиты не замечали никакого влияния ни сейчас, ни раньше — вероятнее всего, тут виновата моя обострённая духовная чувствительность, которая улавливает отголоски… чего-то.

Быть может, Акира оказалась не так уж и неправа со своими страхами.

Но это мы сейчас проясним у местного главаря, который, как теперь думается, всё-таки ширма для истинного хозяина, а не самостоятельный командир.

* * *

— …Спи, моя радость, усни, — донеслось до ушей погружённого в дрёму мужчины.

Безмятежный разум и не думал тревожиться, восприняв голос, как часть сна — и он продолжил расслаблено лежать. Да и к чему беспокойство? Человек не помнил, кто он и где он, лишь откуда-то знал, что всё хорошо. Наверное, действительно стоит уснуть покрепче…

— Тьфу, не то, и так спит уже, — послышался шорох какой-то возни, а затем тихий звук откусывания чего-то в меру хрустящего. Носа коснулся запах выпечки.

«Какой странный сон», — мелькнуло на краешке сознания.

— В общем, мне лень придумывать красивую фразу или утреннюю песенку. Просто просыпайся, — желание заснуть сменилось накатывающей бодростью. — Заодно расскажешь, где тут чайник и чашки. Хотя нет. Пожалуй, не стоит. Грязищу развели… лучше из фляжки попью, — продолжал говорить незнакомый голосок.