Цокали копытами лошадей грузовые и пассажирские повозки, кричали зазывалы и мелкие торговцы, мельтешили яркими цветами уличные артисты. Город продолжал жить.

«Как хрупок мир», — подумала я, втянув морозный воздух и ещё немного ослабив тиски на эмоциях.

Сколько бы моим чудовищам потребовалось времени, дабы превратить один из крупнейших городов региона в руины? Час? Два? А сколько бы потратил Будо? А разозлённая Эсдес? А тот тейгуюзер-революционер, способный подчинять монстров A и S ранга?

А ведь чтобы возвести стены, здания и создать инфраструктуру для комфортной жизни, многие десятки тысяч людей тратили десятилетия своей жизни. А те, что шли за ними, также трудились, не давая этому узлу многих дорог обветшать или достраивая новое по мере необходимости.

…Века истории, которые по прихоти сильных легко обратятся в пыль всего за часы.

Обладание боевой силой, сопоставимой с тактическим ядерным оружием, причём многоразовым, заставляло как никогда ясно осознавать преобладание энтропии во вселенной. Насколько сложно и долго созидать, настолько же легко всё это разрушить.

И, как бы я не иронизировала, называя себя защитницей Империи, оно именно так и было.

Защитница из меня, конечно, так себе: залитая чужой кровью и отравленная текущей по жилам тьмой — но, кажется, никто больше не заинтересован в сохранении хоть какого-то порядка и последующем развитии. Всё бы ломать хребты ропщущих, давить несогласных — или, наоборот, сотрясать устои, низвергать старый миропорядок и его владык. И только одинокая убийца желает окружающим мира… ради чего без зазрения совести прямо или косвенно льёт реки крови мужчин, стариков, женщин и детей.

— Забавно, — с исказившейся в саркастичной усмешке правой стороной лица, произнесла я и, найдя глазами облачённых в серые куртки здоровяков, а также их собеседника, наряженного в свежеприобретённый розово-сине-зелёно-оранжевый, откровенно клоунский пуховик, направилась к ним.

Кстати о клоунах и артистах:

— …папашка весь хмурый и помятый, и Куроме-чи следом шагает. Дово-ольная! — эмоционально размахивая игрушечным мечом, втолковывал шутник Бэйбу и Ямато. — Из его спальни, как мне служанки сказали, — со значением поднял он левый указательный палец. — Точно вам говорю: она его там изнасиловала!

Бэйб скептически качнул головой и недоверчиво хмыкнул.

— Куроме нравятся девушки, — развернул мысль товарища Ямато.

— Может, ей просто не нравится, когда в неё вонзают всякие штуки? — пошло хохотнул Кей. — А вот если наша сладкоежка возьмёт пристяжное орудие и поставит партнёра в позицию, в которой вонзает она…