А совесть все-таки есть…

Несколько мгновений я с горечью и одновременно облегчением продолжала смотреть на человека, который стребовал с меня долг жизни, хотя не имел на то никакого права.

— Ах, до сих пор не верю, что видела Слезу богини так близко! — продолжала щебетать Элайна. — Этот уникальный артефакт может исцелить любую рану, стать антидотом самого редкого яда!

— Элайна, заткнись! — раздраженно потребовала староста. — Тебя будто подменили, то на кромешника бросаешься, то восторгаешься негодяями, которых клеймила сама богиня Мать.

— Метка, к слову, так и не исчезла, — сухо произнесла Дита. — Знаете, о чем это говорит?

Даже я ждала ответа, не только девчонки.

— Это означает, что артефактом пожертвовал герцог не от чистого сердца, а из практических целей. Видимо, надеялся, что заслужит прощение богини, и она сотрет клеймо, — объяснила Дита серьезно и уже для Элайны пренебрежительно прошептала: — Так что лучше продолжай охоту на кромешников, они хоть благородные и не обидят.

После того, что мне рассказал Блай, я сильно в этом усомнилась. Но просвещать студенток не имела права.

К нам торопливо подошел эмиссар.

— Девушки, вы в порядке?

В один голос зельевары дружно заверили, что не пострадали и даже успели собрать образцы.

— Тогда вас проводят в коттеджи, отдыхайте.

Эйликс посмотрел на стоящего неподалеку кромешника. Тот кивнул и поспешил выполнять молчаливый приказ.

Когда мы остались одни, Блай напряженно спросил:

— Кайра, все хорошо?

Заметил, что я огорчена? Ох, а ведь думала, что умею держать маску невозмутимости на лице.

— Да, все отлично.

И это не ложь: кое-что стало на свои места. И кто сказал, что у дарующих свободу открытий должен быть приятный сладкий вкус? Нет, чаще всего он горький, как почти у любого лекарства.

Я узнала, что меня подло обманули, но при этом окончательно получила свободу от герцога: он ко мне больше не приблизится.

— Тогда пойдем, справятся без тебя.