Похоже, именно тогда все и случилось.

Потом Рейнхардт много раз пытался понять, когда мир сошел с ума. Уловить тот момент, когда рейд превратился в кошмар безумца. Когда пассажиры поднялись на борт? Или позже?

Но, похоже, речь шла о мгновении, когда они начали бросать гадальные кости на планшетный стол.

Сперва он подумал, это какая-то игра. Что-то вроде маджонга. Они рассыпали по картам горсть плоских речных окатышей с нарисованными на них зигзагообразными значками. Он уже открыл было рот, чтобы попросить их перебраться с этим в кают-компанию, «поскольку это все-таки боевой мостик подводного корабля, господа», но услышал невнятное бормотание: «Райдо… Манназ… Йера… в доме Асгарда…»

– Скульд, – ответил на это Фордингер. – Кеназ… Пертро. Да. Будущее ясно. Намерения очевидны. – Он посмотрел на Рейнхардта и ткнул пальцем в случайную точку на карте. – Здесь. Когда мы можем здесь быть?

– Полагаю, через час, – сказал старпом.

– Прикажите там всплыть.

Старпом пристально посмотрел на капитана.

– Вы слышали, Рейнхардт, – рявкнул Старик.

– Как вам будет угодно, – ответил Рейнхардт. – Так точно.

* * *

В реальности они оказались в той точке почти на два часа позже. Рейнхардт приказал выставить сперва перископ, а когда рубка наконец вынырнула из глубины, с облегчением вышел на мостик, раскуривая трубку уже на ступеньках трапа.

Оба странных пассажира тоже вышли на мостик – бесцеремонно, никого не предупредив, будто выходили на балкон в гостях у тетушки.

Океан был полностью спокоен, над водой низко висел густой туман, так что самолетов опасаться не следовало. Опершись на передний волнорез, Рейнхардт от всей души наслаждался курением трубки. Над водой тянулись полосы тумана, нос рассекал небольшие волны. Внезапно старпом, нахмурившись, поднес к глазам бинокль – и оцепенел, а трубка в его зубах слегка отвисла.

Они всплывали в море трупов.

Сперва это были отдельные силуэты, покачивавшиеся в спасательных жилетах, будто поплавки или чудовищные буйки – без рук или только без пальцев, с черными от ожогов и запекшейся крови лицами, иногда расклеванными до костей чайками. Жилеты у них были старомодные, из зашитых в желтый брезент пробковых кубиков, какие встречались теперь только на транспортных кораблях. Трупы виднелись с обоих бортов, насколько хватало взгляда. Они покачивались на волнах, а под самой поверхностью воды возле каждого покойника клубились маленькие стайки рыбешек.

Стиснув в зубах трубку, Рейнхардт уже собирался дать команду на погружение, но, посмотрев на обоих радостно улыбавшихся немцев на мостике, отказался от своего намерения. Фордингер достал из кармана маленький фотоаппарат и начал снимать утопленников.