Следуя за ней, дети завернули за угол, и Саймон увидел ведущую на второй этаж лестницу. Поднявшись по ней, женщина указала на две двери и сказала, чтобы они сами выбирали, кому какая комната будет принадлежать.

— Вы пока располагайтесь, а я пойду готовить обед. Не скучайте, — она еще мгновение потопталась на месте, а потом развернулась и ушла.

Оставив Нике ближайшую комнату, Саймон направился в дальнюю. Зайдя в нее, он сразу же неосознанно принялся сравнивать ее со своей бывшей комнатой, находящейся в бункере. В этот момент подростку стало немного тоскливо. Вот бы был какой-нибудь способ переместить ее оттуда в этот дом.

Все казалось настолько чужим, словно он был пингвином, которого перевезли жить в Африку. Комната была тесноватой, в правом углу, прилегая к стене, стояла одноместная кровать, а слева располагалась высотой до колена вытянутая подставка для телевизора, с обеих сторон которой находились серого цвета тумбы. Подойдя к шкафу, стоящему рядом с кроватью с противоположной изголовью стороны, Саймон открыл дверцы. Пусто.

Просмотрев все остальные ящики, далее он детально изучил поверхность мебели, телевизор, стены, висящий в рамке пейзаж ночного города, но так и не нашел следов чьего-либо пребывания. Комната была девственно чиста, словно в ней никогда никто не то, что не жил, но и не находился. Хотя, последнее предположение опровергало то, что в комнате отсутствовала пыль, словно здесь убирались каждый день. Супруги Делоне перед отъездом, должно быть, вычистили комнаты, чтобы не заселять детей в «музей одиночества».

«Странные они какие-то, — все не выходило из головы у Саймона. — Ведут себя как-то… неестественно, что ли. Ох, Саймон, Саймон. У тебя просто стресс. Возможно, внутреннее «я» не желает здесь находиться, поэтому и подкидывает моему разуму разнообразные аргументы, чтобы дать повод смыться отсюда. Они тоже люди, и тоже испытывают некоторые неудобства, так что успокойся и перестань быть параноиком»

Да, это действительно было так, и особенно сильно чувствовалось за столом. Сидя за столом во время ужина (хорошо, что хоть в тишине), Саймон ощущал себя словно форель в аквариуме с акулами. Чувство неудобства — это еще мягко сказано. То и дело ерзая, подросток накалывал вилкой стручковую фасоль, приготовленную альденте и перемешанную с поджаренным рисом, и исподлобья посматривал на мужчину и женщину. Они, вперив свои взгляды в тарелку, молча ели и даже не подавали намека на то, что собираются устанавливать контакт с детьми.

Покончив с ужином, Саймон незамедлительно удалился в свою комнату. Через час после того, как юноша улегся спать, дверь медленно открылась и он, распахнув глаза и резко повернув голову, увидел стоящую на пороге Нику. Спустя мгновения она вошла внутрь и прошла к кровати.