Да и его армия, откровенно говоря, пока что выглядит ничтожно — одержимый, саалея и один сонзера. А надежда на остальных порождений Тьмы, не раздавленных рабским существованием в стенах столицы, постепенно улетучивалась. Ведь сейчас только создания Света придерживаются своего происхождения, потому что это залог нормальной жизни в атланском обществе. Темные же просто пытаются выжить в трещащем по швам мире.

«А что нам еще остается? — в очередной раз вздохнул Ахин. — Либо смириться, либо бороться. Мы будем бороться. Но не «против», а «ради»…»

— Ну, так куда идем? — нездорово воодушевленный Диолай легонько ткнул одержимого в плечо, выведя того из задумчивости: — Эй, куда мы идем? Я уже спрашивал, мне никто не ответил. Отвлекаю, да? Извини, виноват. Но не один я. Твоя подружка могла бы сказать. Или она сама не знает? Или любит помолчать? Это, конечно, хорошо… Ладно. Ну так? Я, конечно, понимаю, ты занят, строишь планы, мыслишь там и все такое. Но куда мы сейчас идем?

— В Могильник, — коротко ответил Ахин.

— В Мо… — изумился сонзера, моментально утратив большую часть воодушевления. — Проклятье… А можно не в Могильник?

— Нет. Сейчас нам дорога только в Могильник.

Прозвучало двусмысленно. Но, пожалуй, справедливо во всех отношениях.

* * *

Путь до Могильника оказался недолгим и на удивление спокойным. Никаких неприятных встреч, внезапных нападений, ливней, ушибов, падений в овраги и прочих несчастных случаев. Даже тот факт, что на беглецов до сих пор идет охота, стал казаться весьма заурядным явлением, не таящим в себе какой-либо опасности. Увы, это обманчивое ощущение, явная ошибка и отрицание действительности.

Диолаю все же удалось немного разговорить Аели, хотя в коротких ответах и замечаниях саалеи то и дело мелькала тень раздражения. Впрочем, болтливому сонзера это нисколько не мешало — в кои-то веки никто не затыкал ему рот побоями и унижениями. Да и его невольная собеседница в определенный момент начала воспринимать негромкую беседу, больше напоминающую монолог, как вполне приемлемый способ отвлечься от гнетущей реальности. Иных развлечений в однообразной дороге через лес, пахнущий влажной древесиной, все равно не было.

А Ахин шел и думал. Он думал о прошлом — об относительно спокойной жизни, извращенных взаимоотношениях между живыми существами в Атланской империи, рабских мечтах о справедливости. Он думал о будущем, задавая себе бесконечные вопросы о грядущих изменениях, новом устройстве мира, последствиях сильнейшего кризиса, способного привести как к совместному процветанию созданий Света и Тьмы, так и к очередной Вечной войне. Он думал о настоящем — о неудачах, страданиях, жертвах и о своем жалком состоянии самопровозглашенного лидера с искусственной славой, основанной на случайностях и недоразумениях.