Аккуратно промокнув остатки слез рукавом, саалея подозрительно покосилась на Ахина. Она собиралась что-то сказать ему, но в последний момент передумала и отвернулась, плавным движением подобрав лежащий у ног кинжал.

Что ж, хорошая новость заключалась в том, что темная сущность одержимого в очередной раз помогла всем вернуться в норму, хотя именно она чуть ранее стала причиной неестественного ужаса.

А плохая — Ахин определенно что-то забыл.

«Ну и ладно. Не впервой».

Он склонился над женой Орина и поднес светильник поближе. Тусклый свет выхватил из полумрака коридора иссиня-бледное лицо с закрытыми глазами и хлопьями пены в уголках рта.

— Померла, что ли? — небрежно поинтересовался Диолай.

Внезапно глаза старушки распахнулись. Одержимый от неожиданности резко дернулся, едва удержавшись от жалкого вскрика.

— Ой, что это я?.. — пробормотала жена старосты и как ни в чем не бывало поднялась на ноги. Вытерев пену ладонью, она посмотрела на Ахина: — А, спасибо, — и взяла у него из рук светильник. — Пойдемте.

Аели проводила удаляющуюся иссохшую фигуру взглядом, в котором читалось явное уважение. А Диолай застыл с таким видом, будто бы только что стал свидетелем воскрешения мертвеца.

— Оклемалась, — сипло резюмировал сонзера.

— Ну, если вспомнить то, каких верзил она выносила… — Аели цокнула языком: — Внешний вид обманчив. Здоровье у нее покрепче нашего будет.

— Это да. Хм… Интересно, дети у них погодки или она их разом выродила?

Порождения Тьмы брезгливо поморщились — все представили одно и то же.

— Пойдемте, — окликнул их слабый голос из конца коридора.

* * *

— Ферот ушел, а мы до сих пор на свободе, — Ахин коротко кивнул старосте Бирна: — Ты сделал правильный выбор.

— Как будто нежить оставила бы нас в покое, если бы ты не вернулся, — отмахнулся Орин.

«Вообще-то, никаких конкретных указаний я им не давал, но Одноглазый точно проявил бы инициативу», — невозмутимо улыбнулся одержимый.

Староста хмыкнул и тяжело встал. Крепкий пожилой мужчина заметно изменился. Пожалуй, сейчас этот сгорбленный старик выглядел на свой возраст. Непростая выдалась ночь.

Опираясь на стол, а затем на стул, он подошел к одержимому: