— Турогруг! — голос Ахина всплыл на поверхность какофонии битвы.
Шагая по трупам сородичей, вождь отошел назад. Он вырвал из себя наконечник копья и отбросил его в сторону. Глубокая рана почти не кровоточила. Складывалось ощущение, будто бы вся кровь уже вытекла из порезов на теле Турогруга, которые множились с каждой новой атакой на ряды атланской армии. Но вождь каким-то чудом все еще держался на ногах. Однако даже его сила и выносливость не были безграничны.
— Мое время подходит к концу, — устало прорычал Турогруг, тряхнув головой. На мостовую упали крупные капли багрового пота. — Говори свое слово и дай мне умереть с честью. Я сделал все, что смог.
— Еще нет, — Ахин посмотрел в глубоко посаженные глаза демона, в которых догорали последние угли необузданной ярости. — Если ты уже сделал все возможное, то настала пора совершать невозможное. Я дам тебе шанс. Воспользуйся им.
— Я услышал твое слово, — кивнул вождь. — Но мне не понять его, — он поудобнее перехватил секиру: — Если это все, что ты хотел сказать…
Турогруг замолчал, почувствовав нечто странное, исходящее от одержимого, почти как во время беседы в палатке совета старейшин посреди Пустошей. Тогда он захотел сразиться с Ахином, ибо почуял в нем достойного соперника, хоть и представшего в облике хилого человечишки. Но сейчас гордый вождь демонов даже не осмелился бы выступить против этого кошмарного порождения Тьмы, сплетенного из скорби, страданий и ужаса множества душ, еще живых и уже мертвых.
— А, такой шанс… Теперь понял, — оскалился Турогруг и ударил себя кулаком в грудь. Из глубокой раны под ключицей выплеснулась кровь. — Никто из моих братьев не умрет проигравшим. Мы встретим смерть победителями!
Он расправил могучие плечи и, глубоко вдохнув, издал оглушительный боевой клич. Его звучание было невероятно, пред ним померкло все — вопли и рык демонов, звуки боя, крики бригадиров. Казалось, что сам воздух воспламенился от яростного рева, обратив весь мир в пепел. Теперь в кругу адского огня остались лишь Турогруг, порождения Тьмы и создания Света. Собратья и враги. Битва. Все остальное неважно.
Вождь бросился вперед, занеся секиру над головой. Он готов погибнуть, как и его воины. Цена не имеет значения, если их свободный народ сможет обрести будущее в новом мире. И потому они в едином порыве ринулись на непоколебимые ряды солдат атланской армии.
Последний рывок к почетной смерти. Но то была смерть не ради чести и славы воителя. Это смерть во имя жизни.
Ахин закрыл глаза.