Душа озаренной крепости, созданная общественным сознанием атланского народа, его искренней верой в рукотворные идеалы, в собственную исключительность и в совершенство пропитанного предрассудками правосудия, была материализована светлой силой изначальной сущности. Но чистый Свет покинул этот мир, и Цитадель канула в небытие, забрав с собой своих хозяев и создателей, преданных доктрине всей душой и разумом.

— Понятно.

Ферот задумался. Атланское правительство навечно застряло в каком-то измерении, которого, должно быть, уже не существует. Теперь обсуждать будущее страны не с кем. Но, наверное, оно и к лучшему. Ведь Атланской империи как таковой давно нет. Пришедшее из позапрошлой эпохи понятие должно было там и остаться, но избранный Светом народ не мог отказаться от собственного величия, пусть оно и сохранилось только в названии.

Теперь все иначе. Нет страны, но есть мир. И определять судьбу этого по-новому старого мира будут не одни лишь атланы, а все народы, населяющие его.

— Может, вы что-то знаете? — с надеждой в голосе спросил клирик. — Никто ничего не понимает. Что произошло?

— Свет был принесен в жертву ради спасения всего сущего.

Настолько безумную фразу придумать невозможно. Так могла звучать только правда.

— Свет… что? — глаза молодого атлана вновь округлились от ужаса. — Нет! Нет. Да? Да… Я ведь почувствовал. Я ведь все почувствовал! — он вцепился в плечи Ферота: — Что же теперь с нами будет?!

Епископ мягко отстранил его от себя и печально улыбнулся.

— Я не знаю. Попробуем жить дальше, наверное.

Ошарашенный клирик отступил, повернулся и медленно побрел, направляясь явно не туда, куда так торопливо бежал несколько минут назад.

«Что же теперь с нами будет? — мысленно повторил Ферот, глядя ему вслед. — С нами, с атланами? Ну… Нам предстоит многому научиться. И нашими наставниками станут те, кого мы веками презирали. Придется перешагнуть через высокомерие и многочисленные заблуждения об иных народах, мире и нашем месте в нем. Озаренная Цитадель забрала с собой не всех. Здесь, как я понимаю, остались те, кто мыслит гибче и способен изменить свое мнение. Если это действительно так, то у атланского народа еще есть будущее в обществе равенства и справедливости. Если же я ошибаюсь… Что ж, время рассудит».

Епископ подошел к краю террасы. Ему открылся чудесный вид на Камиен. Мир снова меняется, а город остается прежним. И даже опустевший юго-запад рабочего квартала рано или поздно вновь будет заселен. Старое место в новые времена, старые проблемы в новой эпохе. Нищета, преступность, моральное разложение. От них невозможно избавиться, но с ними необходимо бороться.