Глава 20

…и новое начало

Ферот очнулся в тронном зале. Он лежал на полу, блуждая взглядом по огромной полусфере купола. Пусто снаружи, пусто внутри. Утрата и облегчение. Все наконец-то закончилось.

— Ахин? — позвал епископ.

Эхо несколько раз прошептало имя одержимого, словно пытаясь вспомнить его, но так ничего и не ответило атлану.

Поднявшись на ноги и дождавшись, когда пол, стены и потолок перестанут меняться местами у него перед глазами, Ферот подошел к трону. Светлые обереги постепенно затухали, теряя связь с силой, подпитывающей их, а древнее тело Повелителя Света осыпалось святящейся пылью, взмывающей под потолок и медленно растворяющейся в воздухе. Святое сияние меркло, и зал наполнялся естественной темнотой.

Сущности Света больше нет. А новый Катаклизм, который погубит все сущее, так и не начался. Значит, у Ахина все получилось… Но откуда же эта печаль и пустота внутри?

— Покойтесь с миром, — Ферот поклонился исчезающим останкам озаренного владыки, вздохнул и направился к выходу.

Сделав несколько шагов, он обратил внимание на то, что перестал хромать. Оба глаза прекрасно видели. К левой половине тела вернулась чувствительность. Епископ посмотрел на руку, которая совсем недавно была парализована. Она снова подчинялась воле своего единственного хозяина, но ее кожа осталась угольно-серой. Как у сонзера. Как у проклятого. Не все сказки — ложь.

«Сонзера… — задумался Ферот, выйдя из темного склепа Повелителя Света. На поверхность сознания неторопливо всплывали воспоминания, принадлежащие как ему, так и Ахину. Пусть одержимый покинул атлана, его прошлые мысли и чувства навсегда останутся с ним. — Сонзера добились своего. Теперь мы все равны. Надеюсь, свобода никого из них не одурманит, и жажда мести не выльется в хаотичное насилие. Киатор, их духовный наставник, должен справиться. Да, он справится. Конечно, не все пройдет благополучно, не все обиды будут забыты. Некоторых сонзера уже невозможно изменить. Но жертва Биалота, Мионая, Диолая и всех остальных, сражавшихся за лучшее будущее, не напрасна. Биалот, мой самоотверженный друг. Ты погиб не зря. У нас все получилось. Диолай… Я был недостоин твоей дружбы и преданности. Прости меня… Ахина».

Ферот остановился в зале с четырьмя дверьми. Свет покидал Цитадель, оголяя древние каменные стены атланской твердыни. Уже не озаренная крепость была пуста. Из щелей покосившихся дверей резиденции кардинала дули пыльные сквозняки, светлые духи покинули этот мир, за спиной епископа темнел коридор к месту упокоения Повелителя, а четвертый проход вел в тело Цитадели, лишенное души, сотканной из предрассудков и искренней веры.