– Я уже говорил тебе, что ее судьба известна, и другой у нее не будет!

– Данила, ты фееричный идиот. – Мне удалось рассмеяться. – Не надоело по одним и тем же граблям ходить? Верить Шерхану! Ничего умнее не придумал?

– Отец! Ты дал слово! – голос мужчины задрожал.

– Мальчик, для меня ты перестал существовать, когда схлестнулся с санклитской шалавой в Петербурге! – прошипел Хан. – С того момента ты не более, чем разменная монета в этой войне. Может, чуть большего номинала, чем другие. Да и то вряд ли! Слово, данное таким, как ты, легко забирается обратно. – Он кивнул бойцам, и они затолкали меня в смежную комнату.

– Не делай этого! – голос Охотника сорвался на крик. – Они же убьют ее!

Шерхан молча набрал код и стена опустилась.

Данила прижался к ней. В его взгляде танцевала паника. Дрожащими пальцами он попытался набрать комбинацию на кодовой панели. Мы с Ханом одновременно закатили глаза.

Я поймала взгляд Арсения и улыбнулась ему. Санклит ответил задорной усмешкой. Что ж, он прав, терять присутствие духа рановато. Где только наша не пропадала! Спокойно, мы еще поборемся!

Я показала поднятый средний палец Даниле и медленно отступила от стены.

Что мы имеем? Там, внутри, самые опасные санклиты, от которых отказались даже сородичи, предпочли отдать их Охотникам. Обнуленные – лишенные заемных жизней, обезумевшие от Голода и ярости, жаждущие высосать душу из смертного.

Какая же роль тогда отведена мне?

Получается, я – мышка в огромной яме с разъяренными, сбрендившими, оголодавшими змеями?

Глава 5 Страшная сказка на ночь

Глава 5 Страшная сказка на ночь

Я хотела остаться с тобой,Я уже успела посметь.Пахнет снегом прозрачная боль –То ли даль, то ли высь, то ли смерть…Мельница «Господин горных дорог»

Да, я мышь в яме со змеями. Но даже маленький зверек начинает кусаться, когда его загоняют в угол! Просто так сдаться, сложив лапки на пузе? Не дождетесь! Слишком хорошо известно, какие последствия повлечет моя смерть. И даже не глобальные – в виде войны между санклитами и людьми, которой так жаждет Шерхан. Для меня гораздо важнее то, что это разобьет сердце моего ангела.

– Горан… – Я прикрыла глаза, зашипев от невыносимой боли.

Он никогда себе не простит, что не уберег любимую. Хотя я, дура, во всем виновата сама. И сама же попытаюсь выбраться! Но для начала надо найти детей. Может, удастся их вывести. А что? Я неисправимая оптимистка! И какому-то там «суровому серпантину жизненных невзгод» – вычитала где-то, смеялась неделю – нас не сломить!