Божественного. Да, она начинает узнавать. Силуэт тела насекомого выплывает из тумана, статуя из стали, которую она так часто видела в храмах… от которой сбегала и которая все равно ее догнала, поскольку издавна, испокон веков, навеки и навсегда, была и есть в ней, вживленная под кожу, вписанная в траектории ее вен: Бог ее мира, Бог алтарей, Пятерки, крови и смерти, Насекомий бог старой Ӧссе, сам Аккӱтликс. Он наполняет ее. Пронизывает ее. Одаривает ее недоступным знанием.

В ней все сжимается. Ее мысль рвется, свивается словно лопнувшая струна, без напряжения, без сопротивления… и она сдается, склоняет голову, открывает свое сердце, тонет в наплыве всхлипов и слез, парализованная великолепным и пугающим, безумным и нереальным, непосредственным Божьим присутствием. Этому невозможно сопротивляться. Это можно лишь принять.

Озарение.

– Рё Аккӱтликс, я лишь пыль, – шепчет она ему. – Я лишь пыль у твоих ног, Аккӱтликс всемогущий, Господь мой навеки, прими меня в свою Тень, избавь меня от пекла своего недовольства… отпусти мне грех жизни без веры, позволь мне пролить кровь во славу твою… я лишь пыль, лишь пыль…