– Вдохновенно, – буркнула Данна, а Отступники из соседнего ряда обеспокоенно покосились на Оскара.
– По крайней мере, это честно, – вздохнул Оскар. – А я где-то читал, что честность – краеугольный камень здоровых отношений.
Адриан почесал затылок.
– В любом случае, – продолжал Оскар, – я еще работаю над этим. Мне кажется, что это будет похоже на то, как раньше на всяких спортивных мероприятиях самолеты делали надписи в небе. Так что ты думаешь? Я про идею в целом, а не про то, что меня стошнит.
Взглянув на Данну, Адриан успел увидеть, как она закатила глаза.
– Ты что же, хочешь с этим выступить
– Почему бы нет, – Оскар потер ладони. – Я мог бы сделать сердце намного крупнее, повесить его где-нибудь над главным экраном, пусть все видят. На самом деле, я связывался с Советом и узнавал, нельзя ли мне вывести сообщение на экран до того, как начнется вся эта история с Агентом N, но мне отказали. Гром-птица –
– Оскар, – возмутился Адриан. – Здесь собираются лишить суперспособностей опаснейших для общества злодеев, а потом еще и казнить кое-кого.
Оскар долго изучал его с бесстрастным лицом.
– Так ты считаешь, это было бы пошло?
– Самую малость, знаешь.
– Я тебе говорила, – сказала Данна.
Оскар недовольно откинулся на спинку пластикового сиденья.
– Вы хоть представляете, как трудно найти подходящий момент для волнующего признания? Такое впечатление, что постоянно то кого-нибудь сажают, то освобождают, то мы задерживаем преступника, то вырубаем злодея… Сплошная суматоха! Человеку буквально некогда объясниться.
– Ты бы мог попробовать
Оскар даже застонал.