– Подожди, – Адриан хрипло усмехнулся. – Ты действительно думаешь, что это я его создал? Что я создал Фобию?

Нова сжала губы так, что они побелели. В ее взгляде было столько сочувствия, что Адриану захотелось кричать. Неужели всего несколько минут назад он обрадовался, увидев ее?

– По времени все сходится, – Нова опустила голову. – И соответствует тому немногому, что нам известно о Фобии. И объясняет, почему никто понятия не имеет, кто он и откуда взялся. Он просто… появился словно бы ниоткуда, и было это как раз тогда, когда ты уже достаточно подрос, чтобы начать его рисовать.

– Да мне было-то года четыре! – возмутился Адриан. – От силы пять. Я, может, уже что-то и умел, но не настолько хорошо.

Она покачала головой.

– Тут ведь дело не в умении, согласен?

Хмуря брови, Адриан старался сдержать раздражение. Нова была права. Его суперспособность проявлялась вне зависимости от того, насколько он был хорош как художник. Все зависело от его намерений, от того, чем, как он считал, могли стать его рисунки.

– Нет, – возразил он, качая головой. – Я бы помнил, что создал… такое.

– Правда? – вмешалась Королева Пчел. Она все еще улыбалась так, словно наслаждалась пикантной мыльной оперой. – Неужели ты помнишь все, что рисовал, когда тебе было года четыре, от силы пять?

Адриан взглянул на нее исподлобья, чувствуя, что начинает задыхаться.

Конечно, он не мог помнить каждый рисунок. Его мама однажды пошутила, что в Гатлоне впору открывать новую бумажную фабрику, такое великое множество страниц он изрисовал цветными карандашами.

– И еще эта его фраза, – продолжила Нова. – Та, которую он оставлял на своих жертвах.

Адриан перевел взгляд на нее.

– В смысле?

– Ты говорил, что что-то подобное о храбрости говорила твоя мама. Я думаю, что эту строчку вложил в него ты, или твой мозг, когда ты был маленьким. Ты создал его с этой мыслью.

Его сердце заколотилось так, словно пыталось вырваться из грудной клетки.