Светлый фон

– Нет, – сказал он твердо. – Это невозможно.

– И… Адриан… – лицо Новы исказилось, как от боли. – Он работает с самыми сильными затаенными человеческими страхами, а ты мне говорил, что самым большим твоим страхом было… что когда-нибудь твоя мама уйдет и не вернется.

По спине Адриана пробежала крупная дрожь. Он отвел глаза от Новы, уставившись в темный угол, где недавно слонялся Фобия.

Убийца его матери.

Это было абсолютно невозможно. Адриан не мог… Он бы не смог…

– Мне так жаль, – прошептала Нова.

– О чем тут жалеть? – захихикала Хани Харпер. – Нам следует тебя благодарить. Возможно, Фобия не самый обаятельный сосед, зато злодей из него получился что надо.

– Хани, пожалуйста, – сказала Нова. – Не могла бы ты выйти?

Королева Пчел одарила Адриана победоносной надменной улыбкой, и именно из-за ее самодовольного взгляда все начало казаться почти реальным. Ему показалось, что на грудь лег тяжелый камень, выдавливая из легких воздух и не давая дышать.

– Конечно, Кошмар, – проворковала Хани. – Я позволю вам немного побыть наедине. Пусть наш юный герой освоится с тем ужасным фактом, что, если вдуматься… он чуть ли не убил собственную матушку.

– Хани!

Королева Пчел вышла из часовни, но эхо еще долго повторяло ее визгливый смех. Нова потерла висок.

– Адриан, в этом нет твоей вины. Ты должен это понять. Ты был просто ребенком. Откуда тебе было знать, что ты тогда…

– Перестань.

Голос был таким холодным и резким, что Адриан сам не поверил, что эти звуки вырвались из его собственного рта.

Однако это сработало. Нова замолчала.

Легкие не слушались Адриана. Веревки так туго обхватывали грудь, что не давали глубоко вздохнуть. С каждой секундой они давили все сильнее, впиваясь в тело. По его голой спине струился холодный пот. Да и сам алтарь внезапно стал невыносимо холодным.

Фобия – злодей. Анархист, на чьей совести бесчисленное множество смертей, включая смерть мамы Адриана.

Нова протянула к нему руку, но он отдернул голову, и девушка замерла.

– Это полная чушь, – снова заговорил Адриан, на этот раз не сдерживая раздражения. – Мои ожившие рисунки так долго не живут. Они умирают… выцветают и пропадают, через несколько недель, от силы месяцев. Но не лет, – он помотал головой. – Нет, я никак не мог создать Фобию.