Он попытался нажать на красную кнопку, но у него дрожали руки.

– Дай мне, – Дэви забрал диск, и голоса стихли.

Джейка била дрожь. Его мертвые родители говорили с ним, и он хотел снова услышать их голоса. Но они рассказывали ему чудовищные вещи.

Браконьер положил руку ему на плечо, а Олли погладил по спине. Но когда Алия опустилась перед ним на колени и взяла за руку, он затрясся еще сильнее.

– Несчастный случай? – еле слышно произнес он.

Алия кивнула. Ее глаза наполнились слезами.

– Мне очень жаль, Джейк.

И она зарыдала. Казалось, будто она плачет вместо него слезами, которые Джейк не мог выплакать сам.

У Джейка зазвенело в ушах.

Беглецы уложили его на пол и накрыли штормовками, чтобы унять дрожь. Он безропотно позволил напоить себя сладким горячим чаем. Он не знал, куда деть себя, свой взгляд, свои руки. Не знал, что сказать. Он хотел видеть Джета. Но Джет сейчас боролся за собственную жизнь.

Алия сидела в углу напротив, вытирая глаза.

– А ты чего плачешь?

Его голос звучал слишком резко, словно принадлежал кому-то другому.

– Мне очень жаль, – ответила она.

– Это ведь не ты их убила. А твоя мать.

Она поежилась. Он знал, что его слова ранят ее в самое сердце. Но ему было наплевать: его родители были мертвы, а ее – до сих пор живы.

Ее мать убила его мать.

– А сама министр пограничной безопасности сказала бы, что ей жаль, сиди она тут?

Алия закрыла уши руками и прижала голову к коленям.

– Джейк, хватит, – вмешался Браконьер.