И так далее, и тому подобное. Включая галстук с описанием узла, запонки и даже ручной фонограф «Коттонли» и восемь цилиндров к нему. Везде были указаны улицы и номера домов, где искомые места находились, а также ежестрочное напоминание о том, что в случае лишних трат с бриккер-карты мистер Портер на должность принят не будет, а вместо этого отправится в долговую тюрьму Браммл.
Костюм, обувь и прочее… все это было очень странным и непривычным для мистера Швали. Он никогда прежде не душился парфюмом, не носил запонки… Но удивительнее всего для него было находиться в этих лавках и прочих местах, которые он посещал одно за другим по списку. Он боялся, чувствовал себя не в своей тарелке, полагая, что обман для всех очевиден. Он ожидал, что вот-вот его раскроют и вышвырнут вон из ателье или из салона. Хотя пообвыкся он все же быстро – с каждым последующим местом в списке он становился все увереннее и наглее: «Умение схватывать ситуацию не менее важно, чем умение хватать кого-то за волосы»,- говорил Рэд. Уже находясь у часовщика, мистер Шваль был искренне убежден, что он находится там, где должен, и что поболее других заслуживает обходительного обращения. И вел себя соответственно – так, словно счет карты принадлежал лично ему.
С нескрываемым наслаждением он подлавливал и отмечал момент, когда подозрение в глазах приказчиков и владельцев лавок и салонов, вызванное тем, что он выглядит не так, как выглядят их обычные клиенты, сменяется на почтительное и уважительное выражение. Словно некий рубильник, карточка с вороном, который держал в клюве золотую монету, перемыкала их.
Вскоре мистера Шваль было не узнать. Перевоплощение завершилось за час до указанного в письме срока. Из ничтожного человечишки, ошивающегося по подметке города, никчемного мистера Швали, он превратился в хорошо одетого, утонченного джентльмена, мистера Корнелиуса Ф. Портера. И все внутри у него дрожало и саднило – он и сам не замечал, что отчасти в эти мгновения походит на мистера Счастливчика.
Увидев вдруг свое вдохновленное лицо в отражении одной из витрин, он перепугался не на шутку: он едва не стал тем, на кого прежде охотился сам, тем, кто привлекает излишнее внимание. Он напомнил себе, чем заканчивают счастливые господа на этих улочках, и разозлился на себя. Он едва не провалил все дело! Он едва не стал жертвой собственного тщеславия. Новые возможности и ожидание будущего, да сами перемены, с ним произошедшие, настолько вскружили ему голову, что он был в каком-то шаге от провала. Нет! Ему срочно следовало взять себя в руки. Он должен быть умнее, хитрее, проворнее и главное – осторожнее. «Не пересчитывай денежки в бумажнике дохляка перед тем, как дохляк стал дохляком,- говорил Рэд.- Не радуйся раньше времени».