Мастерская «Гримо и Тьюлис» располагалась на улице Твидовой неподалеку от площади Неми-Дрё, но найти ее было непросто. Любой чужак тут же потерялся бы среди множества тесно стоящих и едва ли не вскарабкивающихся друг на дружку вывесок, которые напоминали составленное из газетных вырезок требование о выкупе, посланное похитителями. Порой отыскать то или иное заведение здесь могли лишь местные.

Лавчонки, мастерские башмачников и портных, лудильщики и точильщики, табачники и брадобреи, небольшие пабы и крошечные конторки – все это теснилось и подступало почти вплотную к трамвайной линии. Всякий раз, как мимо шел трамвай, все стекла в квартале принимались дребезжать, а предметы на столах и даже люди на стульях подпрыгивать.

Доктор Доу не любил спрашивать дорогу у прохожих, считая себя непревзойденным мастером ориентироваться в городе, но даже он потерялся в этом сумбуре.

Пост констебля здесь располагался в будочке-нише между пабом «Усач» и шляпным ателье «Кокридж». Господин полицейский устроился на шатком стуле и занимался тем, что мечтательно читал затертое и замасленное меню из кафе «Омлетссс!», что располагалось напротив, и втягивал носом запахи эля, доносящиеся из «Усача». На вопрос доктора, где бы он мог найти мастерскую «Гримо и Тьюлис», констебль искоса на него глянул, поправил шлем и поморщился, словно не представлял, как можно не знать таких простых вещей. Что касается доктора Доу, то он был не настроении для затяжных бесед со служителями Дома-с-синей-крышей, и, судя по всему, это явно отразилось на его лице, поскольку констебль не стал затягивать и ткнул рукой:

- Между «Споннсс» и «Светлячком. Газом для ламп и фонарей».

Доктор поблагодарил и отправился на поиски. Вскоре нужная дверь обнаружилась – отыскать ее без карты, компаса и навыков опытного следопыта было практически невозможно. И тем не менее, вот она: пошарпанная зеленая дверь под вывеской «Гримо и Тьюлис». Внизу висела табличка, на которой было написано: «Чиним всё!». Надпись эта внушила доктору некоторую надежду, учитывая, что он побывал уже в трех мастерских и в двух лавках, и везде встречал отказ и совет обратиться еще к кому-нибудь (адрес этого «кого-нибудь» прилагался), и в итоге цепочка из адресов как раз таки и привела доктора на Твидовую улицу.

Натаниэль Доу толкнул входную дверь. Над головой тут же раздался легкий перезвон колокольчиков. «Тинь-ти-ти-тинь-тинь-тинь» – что-то в этом было от полузабытой детской песенки, но доктор никак не мог вспомнить какой, да и, признаться, не слишком уж его сейчас волновали какие-то колокольчики.