Томми выбрался из-под одеяла и ступил босыми ногами на потрепанный круглый коврик у кровати. Ставни окна были заперты на ключ – не выглянешь. Папа всегда их закрывал, чтобы, как он говорил, не влезла зубная фея, но мальчик знал, что он опасается вовсе не зубную фею: они жили возле самого канала, и Томми одного даже на улицу не выпускали, ведь в этих местах обреталось множество нехороших мистеров и миссис.

Мальчик прислушался. Грохот шел от канала, и это точно был никакой не гром. Если гром обычно долетал скребущими раскатами, то этот шум больше походил на стук, словно били молотом по камням. Брилли-Моу и прежде был довольно ворчливым местом – там работало множество мастерских, гудели пароходы, рокотали огромные зубчатые колеса, но то, что раздавалось оттуда сейчас, не имело ко всему перечисленному никакого отношения.

Томми понимал, что это плохие звуки. Видимо, великан все же спустился с туч…

Мальчик подошел к окну и заглянул в замочную скважину на ставнях. Ничего не видно!

И тут хлопнула входная дверь квартиры.

Томми вздрогнул и обернулся.

– Ма-ам! – позвал он, ожидая, что мама вот-вот войдет в комнату и упрекнет его за то, что он вылез из постели. Но она все не появлялась.

Мальчик двинулся к двери, попутно прислушиваясь. Приоткрыв ее, он выглянул в коридор.

– Па-ап!

Папа всегда говорил, что ночью дети должны спать, потому что ночь – не детское время. Он очень злился, когда Томми долго не мог заснуть и говорил, что детей, которые ночью не спят, может забрать богхилл – худое, долговязое существо, обитающее под половицами и питающееся детскими глазами, но Томми знал, что на самом деле папа боится, как бы Томми не узнал их с мамой и дедушкой взрослые тайны – у всех взрослых есть тайны, и они всегда их обсуждают, когда дети спят.

Но сейчас из гостиной привычный размеренный и чуть ворчливый папин голос не раздавался.

Томми на цыпочках вышел в коридор.

– Деда?!

Дедушка тоже не ответил. Томми почувствовал, как его кожа покрылась мурашками, и потер запястья.

Он осторожно заглянул в гостиную, ожидая, что к нему тут же повернутся рассерженные лица родителей, но там никого не было.

Слегка покачивалось дедушкино кресло-качалка, на полу возле него лежала развернутая газета. Стул, на котором обычно сидел вечерами папа, был отодвинут от стола, а отцовские часы и замшевая тряпочка (он мог полировать свои «Шнипперс» часами) были словно оставлены всего какое-то мгновение назад.

Из кухни вдруг раздалось шипение, и Томми вздрогнул.

Он был уверен, что там кто-то есть. И это не мама.

Мальчик отчетливо представил себе, что там в эти мгновения копошатся вредительские гремлины в поисках, чего можно было бы сгрызть.