Томми шагнул к двери кухни и, затаив дыхание, чуть приоткрыл ее, ожидая увидеть пару-тройку длинноносых коротышек со светящимися в темноте глазами, но, к его облегчению, в кухне не оказалось ни одного гремлина. Шипение издавал стоящий на огне казанок – из-под его погрюкивающей крышки выбиралась, клубясь, грязно-серая склизкая масса – ежевичная каша выкипала. Мамы с ее любимой поварешкой рядом не было.

– Где же все? – прошептал Томми, вернулся в гостиную и тут заметил нечто странное.

Окно было открыто, и в него залетали рыжие искорки. Их в гостиную набилось уже довольно много – бо́льшая часть изумительными светящимися точками висела в темноте под потолком, отчего тот напоминал звездное небо.

Томми завороженно распахнул рот, глядя на эти причудливые таинственные огоньки.

Он подпрыгнул, пытаясь схватить парочку. Но они ускользали. Тогда мальчик подбежал к окну и поймал один из залетевших огоньков. Он ожидал, что тот окажется горячим, но не ощутил никакого жжения.

– Какие красивые…

Томми оглядел гостиную. Огоньки висели над отцовским столом, еще больше их было у дедушкиного кресла, они парили и в проходе, ведущем на кухню.

Мальчик подбежал к креслу-качалке и зачерпнул несколько огоньков рукой, раскрыл ладонь. Светящиеся искорки прилипли к коже.

Одна из них оторвалась и взмыла в воздух. Томми не успел отстраниться, когда она проникла к нему в нос.

В ноздрях защипало, и мальчик чихнул.

На глазах выступили слезы.

Томми втянул носом воздух и заморгал. Во рту появился сладковатый привкус, словно он лизнул пирожное.

– Ха-ха! – рассмеялся мальчик и принялся играть с заполонившими квартирку семейства Бренсонов огоньками. Ему вспомнились рассказы дедушки о том, как тот, будучи ребенком, ловил светлячков в Слякоти.

Томми прыгал, бегал по гостиной, хватал рыжие искорки, зачерпывал их руками на подоконнике и на кресле, подбрасывал в воздух и завороженно глядел, как они плавно опускаются. Тогда он задирал голову и застывал, позволяя им осесть на лицо.

При этом Томми совершенно позабыл как о грохоте, раздающемся у канала, так и о странном исчезновении родителей. Его занимали лишь эти огоньки и еще вкус сладости, поселившийся во рту. Не прошло и пяти минут с момента, как Томми втянул в себя первую искринку, но он уже ни о чем другом не мог думать – лишь об этой, все крепнущей сладости.

Мальчик замер посреди гостиной. Мысли исчезли из головы. Все, кроме одной…

Еще! Еще сладкого!

Приторный вкус захватил его целиком. Слюна липким комом заполнила рот.

Сладкое… еще…

Мальчик принюхался. Покачнулся и шагнул к двери.