Вызвали его, без сомнения, именно из-за того, что что-то в этой книге хозяину кабинета не понравилось.
Решив кое-что уточнить, пока есть время, мистер Томмс открыл книгу, сверился с отчетной таблицей, нашел нужную запись и многократно обведенную кружочком цифру под косой чертой итога. Цифра в кружочке не давала ему спать по ночам – это был его личный вклад в горе и отчаяние, в котором ворочался город.
«Просто шикарная цифра, Томмс! – хвалили его коллеги по третьему этажу. – Ты настоящий мастер! Мастер отравитель жизней!»
Слушая это, он улыбался и отшучивался – не мог же он сказать этим черствым, бездушным людям, что он ненавидит эту цифру и себя заодно? Нет, он пытался прикинуться таким же, как и они, и более того – еще более черствым и бездушным. Отдел, в котором он служил, обязывал.
Мистер Томмс поддел пальцем закладку-бирку с отметкой
– Видимо, этого недостаточно, – пробормотал он. – Теперь ясно, отчего он так зол… Наверное, заставит меня найти еще одного. Но как мне успеть?! Что же делать?
Ответить на этот вопрос мистер Томмс не успел. Из-за стены раздался столь хорошо знакомый ему скрежет, который являлся ему в кошмарах в редкие моменты забытья и сейчас вызвал у него ноющую зубную боль.
Томмс захлопнул книгу и вскочил на ноги.
Почти в тот же миг портрет хозяина кабинета отъехал в сторону на скрытом механизме, открывая чернеющее нутро потайного хода. Из него, покачиваясь, выехало огромное кожаное кресло, в котором, закинув ногу на ногу, с удобством разместился хозяин кабинета собственной самодовольной персоной.
Мистер Томмс дернул рукой, останавливая порыв достать из кармана сюртука платок и протереть выступивший на лбу пот. В присутствии этого человека он всегда испытывал ощущение, близкое к ужасу. И не случайно: хозяин кабинета был едва ли не худшим человеком в Тремпл-Толл. По правде, Томмс сомневался, что это человек. Он искренне полагал, что его начальник – какая-то жуткая тварь из Ворбурга, надевшая на себя костюм из человеческой кожи, чтобы скрыть ворох склизких щупалец и уродливые бесформенные отростки.
На деле внешне Варфоломеус Б. Выдри не был хоть чуточку приятнее любого из монстров, которые могли скрываться внутри. Его широкое сине-багровое лицо казалось оплывшим из-за пары-тройки подбородков. Всклокоченные бакенбарды перерастали прямо в косматые, фигурно подкрученные брови. Глубоко посаженные глаза коварно и зловредно блестели, а похожий на птичий клюв нос закручивался крючком.