– Сэр?! – пораженно прошептал мистер Томмс. – Еще шесть имен? Но это невозможно…

Мистер Выдри расхохотался.

– «Но это невозможно», – сказали бы вы, если бы никакого плана у вас не было. Но мы ведь уже выяснили, что вы прикинулись, чтобы разыграть меня. А в вас есть стержень, Томмс! Продолжаете играть роль! Припасли еще целых шесть имен для моего «Грабьего списка» и стоите тут, разыгрывая недоумение. Ну да ладно, хватит набивать себе цену. Ваш замысел удался. Если вы принесете мне завтра до десяти часов вечера полный «Грабий список» с еще шестью именами, я, так уж и быть, подумаю о том, чтобы назначить вам премию и выдумаю для вас небольшую новенькую должность для повышения. Ваш план удался. Вы рады, Томмс?

– В пределах банка запрещено испытывать радость, – понуро сказал мистер Томмс.

– Ах, оставьте эту конторскую дотошность, Томмс. Спрашиваю вас: вы счастливы?

Но мистер Томмс не был дураком – дурак не смог бы продержаться целых восемь лет под началом этого жуткого человека. Роберта Томмса нельзя было так просто загнать в ловушку, он хорошо знал, что за счастье, радость и даже за воодушевление под этой крышей грозит штраф.

– В пределах банка запрещено испытывать счастье, – сказал он.

– Не будьте столь раздражающим занудой, Томмс, – пренебрежительно махнул пухлой рукой мистер Выдри. – Скоро Новый год, как-никак. Я жду от вас полный список завтра. В ином случае… – мистер Выдри многозначительно кивнул на окно, и мистер Томмс поймал себя на том, что его одолел обморок. За время службы в «Ригсберг-банке» он научился падать в обморок и при этом не подавать виду.

– Вы свободны, Томмс. Грабий отдел полагается на вас.

– Да, сэр. – Мистер Томмс почтительно кивнул и вышел за дверь.

Мистер Выдри и прочие неприятные личности с портретов пристально глядели ему вслед.

***

Роберт Томмс медленно брел по улице.

Шел снег, кругом светились витрины лавок, по своим делам торопились прохожие: кто-то волочил елку, кто-то нес упакованные подарки.

До Нового года оставался всего один день, но мистер Томмс не чувствовал праздничного настроения, ему было грустно и гадко. Ему казалось… нет, он был уверен, что не заслуживает праздника. Кто угодно, но только не он.

Мистер Томмс на миг замер у окна лавки «Печенье Патти». Внутри толпились люди, а с выстроенных на витрине пирамидой жестянок с печеньем на него глядел Человек-в-красном. Его пристальный взгляд из-под кустистых седых бровей будто допытывался: «Ты хорошо себя вел?»

Роберт Томмс сглотнул, поднял воротник пальто и двинулся дальше.

Саквояжный район сам на себя не походил: стемнело, но вдоль улиц горело множество фонарей, квартал тонул в шуме и предвкушении. Но все это напускное, все фальшивое, как душевность ростовщика или щедрость хозяина курильни дурмана. Эти кварталы заманивают, пытаясь прикинуться дружелюбными и уютными – такими праздничными, но правда в том, что за улыбками спрятаны зубы, а на дне светящихся взглядов копошатся дурные намерения.