Пост констебля, расположившийся у ограждения моста, подходил под условия загадки полностью: прежде тумба была синей, а ее вой заставлял шушерников забиваться в норы.

Зачем Зои Гримм указала ей на нее? Если это и ловушка, то в чем именно она заключается?

Покинутый пост констебля не выглядел хоть сколько-нибудь угрожающе. Полли не знала, что именно произошло с этой тумбой: четыре ржавые, дырявые трубы, обгоревшие, черные от копоти стенки, висящая на одной петле дверца, от надписи «Полиция» остались лишь «о», «л» и «я».

Полли заглянула за перила моста, пристально изучила ближайшие к тумбе футы снега, но скрытых ловушек так и не обнаружила. Положив ладонь на рукоять гарпунного пистолета, висевшего в кобуре на бедре, она взялась за осмотр самой тумбы. Заглянула в ящик…

«Комок застрял в моем горле, и я подавилась».

– Проверим, что это за комок…

Совать руки в трубы было рискованно – вдруг коварная мисс Гримм спрятала в одной из них мышеловку или что похуже.

Полли поочередно проверила каждое «горло», прежде простучав их. Мышеловки не было, но в нижней левой трубе обнаружилось кое-что другое.

Осторожно достав из раструба конверт, Полли развернула его.

– Ну конечно, – проворчала она. – Этого стоило ожидать…

В письме была очередная загадка:

«Я – урод: одна рука длиннее другой. У меня нет пальцев, но все понимают, куда я указываю. Жонглирую дюжиной шариков, но они недвижимы.

А живу я на ногте каменного пальца и каждый день слушаю людские пересуды да скрежещущее пение старых китов».

Прочитав загадку, Полли тряхнула головой. Какая-то белиберда… Что это еще за цирковой жонглер-уродец?