В подземном коридоре, ведущем к банковскому хранилищу, все было по-прежнему. Охранники под предводительством мистера Борчча лежали вповалку, продолжая подергивать то рукой, то ногой, только теперь они для верности также были связаны. Коридор от газа очистился, постепенно всосавшись в воздухоотводы после того, как Говард толкнул один из рубильников в рубке. Синеватый дым кукле вреда причинить не мог, но он затруднял видимость, и Говарду надоело постоянно спотыкаться и натыкаться на стены.

– И прошу заметить, это вовсе не кукольная работенка! – пропыхтел он, затащив мешочище в кабинку, где уже неаккуратно громоздились еще четыре таких же мешочищ.

Говард вытер воображаемый пот со лба (он видел, что так делают люди, когда вовсю трудятся) и бросил осуждающий взгляд на механическую ворону, сидевшую на одном из мешков в кабинке.

– Могла бы и помочь, дурная птица! – проворчал он, но ворона проигнорировала.

– Ладно, сиди тут, – кукла махнула деревянной рукой и потопала обратно в хранилище.

Перепрыгнув через порог, Говард оглядел нутро сейфового помещения. Здесь еще было множество мешков с денежками, но мисс Гримм несколько раз четко и ясно дала ему понять, сколько именно мешков должно в итоге упорхнуть из банка – и даже ни мешочком больше! Это было важно. Говард не особо вникал – там было что-то о «грузоподъемности», «балластности» и прочих скучных вещах.

И хоть он и без того уже невероятно утомился, все же бросать столько деньжищ, чтобы они тут просто грустно лежали, было невероятно обидно.

– Ладно-ладно… как там говорится?.. Пора и гуся звать! Тьфу! Пора и честь знать! Вот!

Стащив со стеллажа уже шестой по счету мешок, Говард схватил его за ворот и поволок к выходу из хранилища.

– Целый день мешки ворочаю, – пожаловался он вслух. – Сперва уголь, теперь вот денежки! И пусть в меня первым швырнет гуся тот, кто скажет, что денежки легче угля!

Самое сложное место было у порога. Мешок требовалось сперва так наклонить, чтобы он навис над порогом, а потом перевалить его в коридор. Говард стонал, скрипел и, как ему самому казалось, даже хрустел, подпихивая мешок и с боков, и с днища, пару раз он даже вылезал из хранилища, пытаясь вытащить мешок за ворот, но тот как назло все не поддавался. Говард тянул и толкал, но у него никак не хватало силенок!

– Ну же… ну, гадкий ты, противный мешок! Давай же! Толкайся!

Несмотря на все усилия куклы, этот своевольный мешочище будто чувствовал, что его пытаются умыкнуть, и решил себе, что ни за что не сдвинется с места.

Говард сменил гнев на милость и зашел с другой стороны – стороны увещеваний: