– Я прослежу, чтобы сгорело все.

Говард кивнул и направился к проходу, что вел обратно в кабинет.

– Настоящий Человек! – позвал мистер Томмс, и Говард обернулся. – Спасибо вам.

– За что?

– За то, что напомнили мне.

– Что напомнил?

– Как быть… человеком. И зачем это все делаю я.

Говард повернулся и потопал в кабинет. До него донеслось тихое, пронизанное болью: «Простите… простите меня за все…»

***

Зубная Фея кричала.

Ее толкало и било. В мешке было темно, и она ничего не видела, то и дело в ее лицо врезались какие-то коробки, в ушах стоял грохот.

Крампус волочил куда-то мешок. Выбравшись из банка, он спрыгнул на землю и бросился бежать.

Зубная Фея тряслась в мешке, едва не задыхаясь от стоящих в нем запахов: еловая хвоя, перебродивший эль, канифольный запах дегтя.

Страха между тем не было. Все произошло так неожиданно и быстро, что Зубная Фея не успела даже испугаться. Болтанка выбила из головы все мысли, но рука в какой-то момент сама машинально рванула из чехла на поясе нож и вонзила его в ткань мешка. Та с треском порвалась, и из прорехи начали высыпаться коробки и свертки.

Зубная Фея просунула руки в дыру, разрывая ее сильнее. Снаружи разобрать что-либо было почти невозможно – все прыгало и плыло. Она видела лишь снег.

Крампус вдруг остановился, швырнул мешок и Зубную Фею в нем на землю.

Откуда-то сверху раздался лязг цепей и перезвон бубенцов, а потом…

Все вдруг стихло.