Прогремел выстрел. Пуля-ампула вонзилась в грудь миссис Клохенбах, и экономка рассыпалась на каркающую стаю черных ворон. А затем птицы вновь слились-срослись обратно.

– Ты никогда не вернешься обратно! – каркнула экономка, словно только что ничего не произошло.

– Нет… они меня ждут… они меня… ждут… они меня…

– Любят? Ты сама понимаешь, что это не так. Тебе некуда возвращаться. Особенно после того, что я сделаю…

– Что?! Что ты сделаешь?!

– Тебе их не спасти…

Сказав это, она повернулась и, шагнув за толстый ствол сосны, скрылась из виду.

Полли сорвалась с места и побежала туда, где эта ужасная женщина только что стояла.

За деревьями ее не было, но там была… дверь. Дверная рама и черная потрескавшаяся дверь стояла прямо посреди леса. Она была приоткрыта, и из щели на снег текла узкая полоса света.

Полли, не раздумывая, толкнула дверь и переступила порог.

Она оказалась в комнате. Это была ее комната на втором этаже дома доктора Доу. В углу стояла кровать, на ней лежала книжка: «Зубная фея и прочие городские сказки, рассказанные господином Заполночь».

Полли обернулась, но двери, через которую она попала в комнату, уже не было.

Она шагнула к выходу из гостевой спальни и вышла в коридор. Если комната осталась без изменений, то дом… от дома практически ничего не осталось.

В стенах зияли проломы, через которые задувал ветер. Крыши не было и вовсе, и на обугленный пол медленно опускались снежинки.

Обивка стен висела лохмотьями, в воздухе витал едкий запах гари. В пустом проеме двери докторского кабинета проглядывала улица.

Что здесь произошло?! Я опоздала?!

Полли услышала голоса внизу и бросилась к лестнице.

Гостиная была разворочена.

В воздух поднимались струйки дыма. От стола, за которым доктор, Джаспер и… Полли пили чай, остались лишь обгоревшие обломки. Кресла зияли пропалинами, в которых виднелись «скелеты» каркасов. Черный от копоти смятый рог радиофора валялся в углу, а у лестницы на боку лежал искореженный варитель.

По гостиной расхаживали констебли. Парочка пожарных в медных касках баграми переворачивали сгоревшие предметы мебели.