Волки ринулись к ней, и она побежала.

Лес становился все гуще. Полли цеплялась за колючий кустарник, под ноги ей то и дело попадались корни.

Она не смела обернуться, но знала, что они не отстают. За спиной лязгали железные зубы.

Горло резало, сердце, казалось, билось почти во рту.

Сознание внезапно пронзила мысль: «Не беги! Остановись! Позволь им себя разорвать!»

И тут нога угодила под корягу, и Полли растянулась на земле. «Москит» отлетел в сторону. Удар был сильным, но это было ничто в сравнении с тем, что с ней могли сделать волки с железными пастями.

Она перевернулась и поползла за оружием. Схватив его, Полли вскочила на ноги и завертелась на месте, целясь во все стороны из «москита».

Стрелять было не в кого.

Она снова осталась одна. Куда они подевались?

Грудь тяжело вздымалась, в ушах стоял гул и незатихающий вой ветра.

Полли попятилась, вглядываясь в темноту леса, пытаясь разобрать среди деревьев волчьи шкуры, и вдруг уткнулась во что-то кофр-ранцем. Обернулась, полагая, что это дерево. Вот только уперлась она вовсе не в ствол сосны.

– Что… это?

Перед ней была стеклянная стена. Поднимаясь куполом, она терялась в черном небе.

И тут Полли поняла.

– Я в снежном шаре? Но как?!

Сжав кулак, она ударила по стеклянной стене – та отозвалась легким звоном, но так и осталась стоять на месте. На ней не появилось даже трещинки.

Выхватив из кобуры гарпунный пистолет, Полли отступила на несколько шагов и нажала на спусковой крючок. Крюк вылетел из ствола, свистнул разворачивающийся трос. Скользнув по стеклянной стене, крюк отскочил в сторону.

– Выпустите меня! – закричала Полли и, бросившись к стене, принялась молотить по ней кулаками, разбивая костяшки в кровь.

Полли не чувствовала боли и не могла остановиться – ужас и отчаяние, скопившиеся в ней, требовали выхода. Она била и била, пока силы не оставили ее.

Уперев лицо в стекло, она соскользнула по прозрачной стене на землю. Скрючилась и затряслась, не в силах унять судороги, вызванные безысходностью.