Мальчик протянул руку, пытаясь что-то ей дать. Раскрыл ладонь, и Полли отшатнулась. В руке у него была пригоршня окровавленных зубов.

Полли не могла ни моргнуть, ни сделать вдох.

Джаспер раскрыл рот, демонстрируя ей чернеющую пустоту. Дёсна, испещренные прогалинами, багровели. Во рту был лишь один зуб.

– Последний, – прохрипел мальчик. – Не забирай его… умоляю…

Из сведенного судорогой горла Полли вырвалось:

– Что? Я не буду…

– Ты забрала все, оставь мне хоть один…

– Это не я! – закричала Полли. – Я не забирала!

Она моргнула, а Джаспера уже не было. Там, где он только что сидел, громоздилась куча угля. Куда он делся?

– Джаспер! – воскликнула Полли, суматошно оглядываясь по сторонам.

– Эй, это что, все мне?! – раздался знакомый скрипучий голос за деревьями, но принадлежал он вовсе не Джасперу.

Полли развернулась и бросилась в ту сторону, откуда раздавался голос.

– Бэббит! – крикнула она, увидев своего механика, но тот не услышал.

Бэббит приплясывал от восторга, глядя на… елку? Полли даже передернуло от вида этой елки: старая, горбатая и уродливая, со скрюченными ветками и кривыми черными иголками, она нависала над механиком, который, как и всегда, был пьян. Ведь в ином случае как он мог не заметить злобные треугольные глаза и шевелящуюся клыкастую пасть, прорезанные в толстом морщинистом стволе!

Но Бэббит не замечал. Всем его вниманием завладели «игрушки», развешанные на елочных ветвях: папиретки его любимой марки табака «Гордость Гротода».

– Ну и подарочек же к Новому году меня тут поджидает! – радостно проворковал Бэббит и потянулся к одной из висевших на нитках папиреток.

– Бэбби-и-ит! – закричала Полли, но было слишком поздно.

В тот же миг, как пальцы механика коснулись папиретки, елочные глаза вспыхнули двумя огоньками, ветви-руки взвились и схватили его за плечи. После чего елка качнулась, со скрипом и треском пасть раскрылась и, обхватив голову Бэббита, сжала клыки.

Из обрубка шеи брызнула кровь, и безголовое тело упало на снег.

– Не-е-ет! – в исступлении завопила Полли и побежала к ели.