— Вы же дипломат, — я пожала плечами. Увы, общаясь с ай-Джарифом, Демьен пытался выяснить только, что именно нам грозит и нельзя ли нас освободить. Мне же нужно было куда больше информации. — Придумаете что-нибудь. Я в вас верю! Мне надо, чтобы вы выяснили, когда именно прибывает халиф и что заставило его отправиться в долину так рано. Еще желательно узнать, какие доказательства есть у визиря, если он собирается обвинять в чем-то не только принца, но и нас. И надо, чтобы вас не связали с моим побегом. Его могли уже обнаружить. Обо всем, что удастся узнать, напишете мне на почтовую шкатулку…

— Погодите, — мужчина нахмурился. — Разве она у вас с собой?

— Нет, конечно. Я отправлюсь в свой дворец…

— Вы собираетесь снова разгуливать по городу одна и без всякой защиты?!

— Ну не у вас же мне оставаться!

— Вы можете… — тут посол осекся, сам осознавая, что собирался мне предложить. Вся ситуация, говоря откровенно, с точки зрения зенаильских традиций выходила донельзя двусмысленной: я сама пришла в дом к мужчине и оставалась с ним наедине. Если бы об этом узнал хоть кто-то, я уже была бы опозорена. Сам Демьен вольностей себе больше не позволял. Но ведь он думает, что для меня, воспитанной в строгих здешних правилах, оставаться с ним наедине дольше необходимого недопустимо. Правда, я на его глазах уже нарушила немыслимое количество правил. Да хотя бы то, что я сижу здесь сейчас с непокрытой головой, уже тот еще бунт!

На самом деле причины вернуться домой у меня были совсем другие. Помимо почтовой шкатулки — на которую, кстати, пришлет вести и Зарема! — там есть и другие артефакты. Все мои кольца и подвески у меня отобрали при аресте, а без них я чувствую себя действительно беззащитной.

Да и хочется самой убедиться, что с Ники и слугами все в порядке.

А еще где-то там проклятая лягушка. И Мариам.

Однако чтобы доказать свое право на самостоятельность, пришлось выдержать небольшой бой. И мои абсолютно, казалось бы, разумные аргументы, что здесь мне оставаться не стоит, а со мной послу нельзя, потому что у него нет платья-невидимки, разбивались о непоколебимую уверенность мужчины, что одна я снова во что-нибудь влипну.

— Вы совершенно невозможная женщина! — сердился Демьен. — Просто немыслимо! Я начинаю сочувствовать тому несчастному, который на вас все-таки женится!

— Думаю, с этим несчастным мы разберемся как-нибудь сами! Кажется, мы уже выяснили, что это точно будете не вы!

— Вы вечно со всем разбираетесь сами, а в итоге попадаете из одних неприятностей в другие!

А вот это был уже запрещенный удар. Как будто я виновата в том, что меня и моих близких преследуют люди, желающие использовать нас в своих целях. И в числе таких желающих, кстати, вполне можно назвать и самого вербинского посла!