Я моргнула. Гостей храним… ой-ой, а ведь у нас там и впрямь еще один “гость” по сей день хранится! И опять мне совершенно не до него. В конце концов однажды мы его оттуда достанем, у него точно образуются пролежни, и тогда Тария меня убьет.

Ну и ладно. Пусть убивает! Лишь бы у нее была такая возможность. Для этого ей для начала надо выбраться из тюрьмы.

— Не переживай, игрушка никуда не денется, — Мариам буквально соткалась из воздуха, как Чеширский кот, так что даже я, уже знающая, в чем дело, невольно вздрогнула. Надо же, а Сулах у нас, похоже, ничему уже не удивляется.

— Как ты узнала о моем приходе?

Наложница пожала плечами.

— Повесила сигналку на тайный ход из сада. Мало ли кто еще может кого-то из нас выследить.

Разумно. Надо было, наверное, сделать это давным-давно. Все-таки Мариам у нас умница.

Ники, услышав наши голоса, уже обернулся и расплылся в широкой улыбке. Видеть меня он определенно был рад. Впрочем, не успел еще соскучиться настолько, чтобы бросаться на шею. Тем более без большинства взрослых ему, как выяснилось, было тут совсем не скучно…

А вот лягушка, стоило мальчику отвлечься, тут же порскнула на безопасное расстояние. Далеко убегать, правда, не стала, оставшись приплясывать в паре прыжков от мальчика.

— Так почему игрушка никуда не денется?

Мариам извлекла из складок одежды ту самую коробочку, что доставала в камере наших невольников, и откинула крышку.

Из коробочки раздался мелодичный свист. Это же что же… Мариам изобрела звукозапись? Да этой девушке цены нет!

Лягушка при первых же тактах сделала движение, очень похожее на вздох — и медленно, лапа за лапу, поплелась к нам.

— Ты давала мне задание найти бумаги о сбежавших артефактах. Я нашла. У нее звуковое управление, несколько музыкальных сигналов…

Ники, настороженно наблюдавший за этим, осознал, что игрушку у него сейчас отберут. И резким стремительным движением прыгнул на лягушку, вцепившись в нее обеими ручками.

— Малыш, — я присела. — Это очень важная штука. Она мне очень-очень нужна!

— Мне тоже! — насупился “малыш”. Я осторожно протянула руку, но мальчик только крепче прижал артефакт к себе и сморщил лицо, определенно готовясь в случае чего оглушительно зареветь.

Вспомнилось вычитанное давным-давно в какой-то книге — «Всякий, кто использует выражение “Легче, чем отнять леденец у младенца”, никогда не пробовал отнять леденец у младенца».

Мда… с игрушкой, пожалуй, будет не проще.

Особенно если учесть, что Ники не так уж часто действительно что-то интересно. Ребенку по-настоящему скучно и не с кем играть. Обычно дети до десяти лет в гаремах воспитываются все вместе и получают домашнее начальное образование. В этом возрасте им еще все равно, кто ребенок наложницы, а кто — любимой жены, кто раб, а кто наследник, все это становится важно куда позже. А значение имеет только то, что у этих детей, как правило, есть компания. В этом возрасте даже мы с Сафирой еще дружили — матери не успели нас рассорить… В десять лет мальчики обычно переселяются на мужскую половину и для них начинается серьезная учеба. А девочки… просто растут дальше.