Именно эта мысль привела меня в чувство. Я тут трачу время на бессмысленные перепалки, пока большая часть моей семьи сидит в тюрьме и ожидает своей участи — которая будет незавидной, если я ничего не предприму.

— “Предпринять все, что в ваших силах”, — напомнила я. — В том числе — дать мне возможность действовать. Это тоже в ваших силах. Как и держаться поближе к визирю, чтобы выяснить как можно больше о его планах и сообщать мне о них.

Демьен прикрыл глаза и тихонько зарычал.

— Вы невозможная женщина, — повторил он.

*

…То еще удовольствие — красться, как вор, в свой собственный дом. Под маскировкой, тайным ходом… впрочем, та же Тария два года это делала, так чем я хуже?

И первым, кого я увидела, пробравшись в наш сад, был Ники. Который сидел на дорожке и увлеченно играл с механической лягушкой.

…Главное — не спугнуть. Обоих.

Ники бросал какой-то прутик на пару метров от себя, а лягушка, как собака, прыгала за ним и приносила назад.

Первым порывом было схватить и затискать ребенка. Все-таки я о нем волновалась.

Вторым — прыгнуть на чертову лягушку, из-за которой у нас столько неприятностей. Чтоб больше не удрала!

Но лучше, наверное, все-таки не делать резких движений. Если я появлюсь из воздуха и сразу схвачу Ники, я его только напугаю. А лягушка — вообще не человек, чтобы на нее действовали чары отвлечения внимания. Так что в плане ловли артефакта мой маскировочный наряд бесполезен.

Я стряхнула с головы покрывало и принялась осторожно, крадучись приближаться к Ники.

— Ой, не будили б вы лихо, госпожа моя!

Я обернулась на негромкий скрипучий голос. За моей спиной стоял, опираясь на лопату и качая головой, наш садовник Сулах.

Когда-то я предлагала ему и его жене — нашей кухарке — отправиться на “почетную пенсию”. Жили бы себе спокойно при доме, а на их места я нашла бы кого-нибудь помоложе. Впрочем, на кухне даже есть для этого кандидатура — сорокапятилетняя дочь этой пары, по сей день числящаяся помощницей. Однако старики тогда страшно расстроились и обиделись, упорно доказывая, что лучше них с их работой не справится никто. Пришлось даже извиняться и утешать Сулаха новыми саженцами цветов, а его жену — наборами редких специй.

— При деле молодой господин. Не рушит ничего. Убиться не пытается, опять же. Хорошо!

— Если эта тварь опять удерет… — я посмотрела на вытянувшееся лицо садовника, и тут же поправилась, — я про игрушку, конечно! Если она удерет, у нас будут большие неприятности!

— У нас будут большие неприятности, если обидится и удерет молодой господин, — убежденно возразил Сулах. — У всех будут большие неприятности! В прошлый раз он пытался расковырять защиту на мастерской покойного господина! Едва успели за штаны поймать! А потом забрался на дуб в малом зале, а пока мы его искали, заснул на ветке и едва не сверзился! А потом залез в кладовую, где вы гостей-то обычно храните, и заснул там! А потом…