Светлый фон

– Что значит противиться Королям? – спросила Рэд звенящим от тревоги голосом. – Чего они хотят от Нив?

противиться Королям

Каю беспомощно пожала плечами.

– Я не знаю. Не представляю даже, знала ли Кири. Послушать ее, так она получала приказы напрямую от самих Королей.

Сидящие за столом помолчали. Раффи сделал огромный глоток пива, хотя на вкус оно напоминало теплую мочу.

Лицо Рэд предвещало грозу, ее карие глаза мерцали зеленью в тени капюшона. Запястье руки, лежавшей поверх кисти Эммона, горело изумрудным.

– То есть Кири полагала, что Короли неизбежно вырвутся из Тенеземья.

Каю снова кивнула.

– Только не так, как планировалось прежде. В этом Кири не сомневалась. Все должно было случиться иначе. – Она провела ладонью по лицу, убирая назад растрепавшиеся пряди черных волос. Бессонная ночь заложила у нее под глазами темные круги. – Но как именно иначе, она ни разу внятно не ответила.

На краю стола Файф кусал губу, держась одной рукой за кружку, а второй за свой Знак. Песочно-рыжие брови он свел, будто о чем-то сосредоточенно думая. Или к чему-то внимательно прислушиваясь. А может, и то, и другое – в нем тоже жил лес, пусть и не так же, как в Рэд или Эммоне, но точно жил. И наверняка сейчас говорил ему убираться на хрен из Рильта.

Раффи бы охотно его послушался.

Лира скривила рот и метнула взгляд на Рэд.

– Это необязательно значит что-то важное, – утешительно сказала она. – Мы давно знаем, что Кири безумна.

– Была, – буркнул Эммон. Нотки удовлетворения в этом коротком слове заставили спину Раффи покрыться мурашками.

– Была, – исправилась Лира. Изящно пожала плечами и отпила из кружки. – Может, она просто не могла предположить, что ее боги проиграют.

– Она говорила с ними. – Рэд сгорбилась на стуле. – Если она не могла предположить, что они проиграют, то лишь потому, что они не могли. Но мы не знаем, что это означает для Нив.

говорила они

Ничего хорошего. Никто не произнес этого вслух, но слова повисли над ними, как грозовые тучи, еще не успевшие пролиться дождем.

– Нам нужно вернуться в Диколесье. – Это сказал Файф, впервые заговоривший с тех пор, как они сбежали из Храма, торопясь убраться до того, как жрицы обнаружат в Святилище тела. – Как можно скорее.